Вадим Давыдов (gabblgob) wrote,
Вадим Давыдов
gabblgob

Проклятое поколение (СР)

Оригинал взят у pavel_slob в Проклятое поколение (Часть шестая)

Две тысячи девятьсот тридцать семь евреев

Хайнц Ине умер.... Хайнц Ине умер! Это новость в мгновение ока разнеслось по всему дому престарелых. Каждый, кто нашел в доме престарелых свое последнее пристанище, и все те, кто работал здесь, восприняли эту новость с явным облегчением.


Еще десять лет назад, когда престарелый Хайнц – легенда немецкого бизнеса, поселился в этом доме престарелых, то все живущие в нем: адвокаты, забытые артисты, бывшие директора заводов и фабрик, отошедшие от дел чиновники множества немецких правительств и бывшие дипломаты, все те, кто мог позволить себе платить за свое проживание почти пять тысяч евро в месяц, считали за честь пожать руку Хайнцу Ине. Во все стороны неслись письма стариков и старух, не только по всей Германии, но и в Европе: в Швейцарии и Монте-Карло, Монако и Андорре трещали во всю мощь телефоны. Это жители дома престарелых спешили поделиться со своими друзьями и знакомымыми новостью: Хайнц Ине выбрал «их» дом престарелых в качестве последнего приюта.
Ведь это большая честь!
Казалось, что все знали о Хайнце и его бизнесе, о его туристической империи все подробности. Ведь немецкая пресса, охочая до всяких сенсаций, не упускала возможности напомнить своим читателям, что Хайнц Ине – сын фермера из маленькой деревушки, купил очередной отель на берегу Тихого океана в Панаме или на Лазурном берегу во Франции.
Пресса писала о его романах с артистками и дружбе с прокурорами и президентами. Прессе было интерсно писать об этом человеке, потому что он никогда не скрывался в уединенных замках, не прятался на виллах, наоборот, жил открыто, щедро, напоказ.
И любой немецкий труженик, будь то слесарь с завода «Опель» либо шахтер или же продавец из ближайшего магазина, собираясь в отпуск предпочитали ездить в «отели нашего Хайнца» где нибудь на Майорке или на берегу континентальной Испании. Отели Хайнца Ине были везде, казалось их можно найти в любой точке земного шара, ЮАР, Соединенные Штаты, Аргентина и побережье Австралии, Тунис и Египет, Италия и Греция, но больше всего их было в самой Германии. И на родине это были не отели – монстры, на сотни номеров и оравой обслуживающего персонала, наоборот, в Германии это были маленькие уютные отельчики в которых одновременно могло разместится несколько семей. Самый большой отель в Германии, которым владел Хайн Ине насчитывал пятьдесят номеров и располагался он в маленькой баварской деревушке с красивым названием Вальгау. Все знали, что после того, как Хайнц Ине купил там отель он продал имущество своего стареющего отца: его ферму и землю и переселил старика в эту милую, красивую деревушку, стараниями Хайнца превращенную в настоящий туристический рай.
«Какой заботливый сын!» восхищались все вокруг. В то время, когда многие дети принципиально отказывались от своих родителей, вместе с фотографиями молодоое поколение немцев рвало отношение со своими предками, тогда, когда большинство молодых отдавали своих стариков в дома престарелых, чтобы хоть так, избавиться не только от собственных родителей, бабушек и дедушек, но самое главное - забыть их национал-социалистическое прошлое, провести между собой и стариками, замараными убийствами, кровью, мировой войной, широкую границу, в это самое время Хайнц Ине наоборот сделал все, чтобы его старик доживал свой век в достатке, любви и заботе родного сына....
Казалось о Хайнце знали все. Для многих успешный бизнесмен был настоящим барометром, который определял климат предпринимательства в том и ином регионе Европы. Если Хайнц Ине купил отель где-то в горах или собирался возвести современный туристический центр, то смело можно было инвестировать деньги в сопутствующие проекты: открывать платные парковки, кафе, рестораны, строить дома, а так же автозаправочные станции... Все начинало приносить прибыль, а стоимость на недвижимость росла, как на дрожжах.
В той же Вальгау, например... Кто знал об этой деревеньке? Кому нужна была эта деревня почти в сотне километров от Мюнхена, пусть и на берегу живописного озера, но Хайнц Ине сделал ее привлекательной для туристов.. Через некоторое время цены на недвижимость в Вальгау начали рости со скоростью взлетающего космического корабля. И вот, уже небольшой домишко, который приобрел для себя директор «Дойче телеком» обошелся ему в несколько миллионов марок, а председатель Бундесбанка мог позволить себе скромную квартирку под крышей трехэтажного дома... В приватных беседах с Хайнцем он шутливо жаловался, что чувствует себя, в Вальгау, нищим студентом который ютится под крышей старого дома...
Квартиры под ним занимали семьи из Швейцарии, которые приезжали в Вальгау, чаще всего летом, из Швейцарии... Кто они? Чем занимались, на чем сколотили состояние председатель бундесбанка не спрашивал, да и невежливо это было... Но стоили эти квартиры, по двести метров каждая, с террассами, которые выходили прямо на озеро, далеко за три миллона...
Все кто слышал о Хайнце любили о нем поговорить, посудачить, поставить его подрастающему поколению в пример. Ведь человек поднялся с самого дна общества, из самых низов, стал крупным бизнесменом, наравне с братьями Альди, Дайхманом, создал огромную империю. Трудился день и ночь, и за пару десятков лет стал миллионером.
Но те, кто знал Хайнца Ине поближе знали о его единственной странности, которая делала его чудаком в глазах окружающих его миллионеров. Став богатым человеком он приобретал в собственность дома по одному меридиану. У него был дом на осрове Нордернай, на острове, «который возник ниоткуда». Те, кто имел там квартиры уже считались обеспеченными людьми, а у Хайнца был целый дом... Дом в Заарланде и... множество других домов в которых хозяин останавливался на несколько месяцев, а то и на несколько недель, раз в год....
Хайнц Ине был неумирающей легендой и вот его не стало....

Он умер. Умер во сне, наверное так мечтает умереть каждый, тихо, никому не доставляя никаких хлопот, заснул и... не проснулся. Умер. Ушел в мир иной, оставил после себя добрую память, кому-то оставил наследство...

Завтра утром все газеты сообщат, что легендарный Хайнц Ине ушел в мир иной и посвятят этому прекрасному человеку некрологи, большие статьи, поместят на первых полосах фотографии легендарного бизнесмена, а ближайший номер «Шпигеля» разродится огромным обозрением о жизни ушедшего человека, которого назовут «целой эпохой немецкого бизнеса», а в обозрении будет множество фотографий: вот Хайнц Ине с Вилли Брандтом, вот он на встрече с представителями американской туристической индустрии, а вот фотография, на которой изображен уже поседевший Хайнц: он читает лекцию в Университете Кельна, вот Хайнц встречается с королевой Нидерландов, а вот с улыбкой смотрит в объектив камеры обнимая только что избранного, нового канцлера Германии Герхаврда Шредера....

Хайнц Ине умер....

«Ну и слава богу!» - скажут те, кто последние годы находилсся рядом с ним, потому что они знали совершенно другого человека, совершенно непохожего на того чьи фотографии появяться утром в газетах. Внешность обманчива, а легенда – это всего лишь легенда, ничего общего с жизнью не имеющая...
И спроси журналисты кого нибудь из проживающих в доме престарлых: «Кто же такой Хайнц Ине?» то бывшие адвокаты и артисты, бывшие министры и чиновники, доживающие свой век бароны и баронессы, нарисовали бы совершенно другой портрет этого человека, но.... богатые люди потому и стремились попасть в дом престарелых, с милым, немецкому слуху, именем «Августин», что администрация гарантировала не только уход на высшем уровне, не только безопасность, но и сохранение «всех скелетов в шкафах» подопечных.... А работающий в этом доме престарелых персонал давал подписку о неразглашении... Так что какой Хайнц Ине был человек навсегда останется тайной тех, кто узнал «великого бизнесмена» поближе.
Одно дело позвонить и рассказать, что живешь рядом со знаменитым человеком, а другое нарушить правило. Сегодня ты расскажешь о ком нибудь нечто шокирующее и неприятное и не будет гарантии, что завтра твои собственные «скелеты» не выбросят на улицу где их с удовольствием обгладают вечно голодные журналистские собаки.
Они не расскажут о том, на чем строился бизнес господина Ине. Этот вопрос интерсовал всех, но только здесь, в доме престарелых, после второго инсульта, когда Хайнцу Ине стало все равно, он чувствовал, что осталось жить не долго, что смерть скоро заберет его, он разоткровенничался. Рассказал, откуда он взял капитал для того чтобы купить свою первую гостиницу в курортном городишке Констанц, оккупированном тогда французкими войсками.

Городу повезло, на него не упала ни одна бомба. И в самом конце войны, за несколько дней до капитуляции Третьего Рейха в нем появился Хайнц. Город напоминал в те дни один большой улей. Так много в нем было народу. Военных и гражданских. Все, более-менее нормальное жилье было занято французами, которые только и делали, что шлялись из пивной в пивную, ели, пили, смеялись и совершенно не обращали внимания на приходивших, побитых, измученных, завшивленных немецких солдат. А те, зайдя в город, зная уже, что конец войны близок, что впереди будет мир, бросали свое оружие: винтовки и пистолеты, автоматы и пулеметы на центральной площади и разбредались по городу: пить, гулять, мыться и в пьяном угаре целовать лягушатников признаваясь им в вечной любви и дружбе, обязательно добавляя, что это Гитлер во всем виноват и конечно же проклятые евреи...
Хайнц Ине был не из тех, кого интересоваола выпивка. Он не зря пришел в этот город. Первым делом, что он сделал это выкупался в Баденском озере, скинул надоевшую, за шесть лет форму СС и переоделся в гражданскую одежду. А после, прекусив и отдохнув несколько часов, он начал присматриваться к недвижимости. Его не интерсовали дома или квартиры. Только отели. План, который он вынашивал на протяжении всей войны, наконец-то можно было осуществить...

Первая гостиница, которую он купил еще до окончания войны, за сутки до подписания капитуляции, обошлась ему в пятнадцать евреев. По тем временам не так уж и дорого.
Что такое пятнадцать евреев? Всего лишь одна семья, которая отдала ему все свои сбережения, чтобы он не выгонял их из дому не заставлял идти в Варшавское гетто.
Идиоты. Евреи идиоты! Наивные и глупые люди. Хайнц никогда их не любил, эти евреи думали, что заплатив смогут остаться в своем прекрасном доме на окраине Варшавы. Конечно! Пусть остаются! Какие проблемы? Никаких проблем! Главное собрать с них все, что можно, а завтра, обозленные поляки сами приведут евреев в гетто, не забыв при этом изнасиловать еврейских женщин разграбить все имущество и оставить дом в полной разрухе. Поляки! Идитоы! Тоже идиоты! Какой нормальный человек будет ломать мебель, резать на части картины, унитожать имущество? Ведь завтра вы там захотите жить! Да..... до немцев им далеко. Это только в Германии собрав евреев в эшелоны, отобрпав все их имущество: движимое и недвижимое, отправив их в гетто, можно пустить еврейскую собственность с молотка, тем самым, еще и казну государства наполнить... Вот она великая разница между народами!

Пятнадцать евреев! Всего одна семья! А ценностей на полчемодана. Да! Тогда в Варшаве были горячие деньки, в то время Хайнц Ине убил много людей, очнь много! В основном поляков, которые без спроса хотели грабить евреев. Приходилось растреливать их, засранцев, а то награбят еврейское добро, тащат на себе, а что останется немецкому солдату? С какой это стати унтерменши позволяют себе такое? Разве для того немецкая армия и войска СС пришли в Польшу чтобы поляки могли обогатиться? Нет конечно! Все должно быть сдано в пользу Третьего Рейха! Ну а Хайнц и его сослуживцы были частью этого Рейха, были его представителями, которые считали, что и им что-то должно перепасть. Тогда жизнь еврея ценилась дорого, потому что мертвый еврей – это бесполезный еврей. Кто тогда расскажет о спрятанных ценностях, золоте и брилиантах?

А ведь ограбленных Хайнцом евреев было не пятнадцать и даже не одна сотня..

После второго инсульта, Хайнц Ине разгуливал по дому престарелых, таща за собой парализованную ногу, опираясь одной рукой на красиво инкрустированную трость, другой же он крепко держал терадь и показывал ее каждому встречному:
- У Шиндлера был свой список евреев, а у меня свой. И мой список побогаче его! Две тысячи девятсот тридцать семь евреев - орал он в полный голос, - две тысячи девятьсот тридцать семь евреев помогли мне создать мою Империю! Я их всех ограбил! Ха-ха-ха-ха-ха! Всех, до единого! Что вы так от меня шарахаетесь? Что вы прячите глаза – кричал он, когда видел, что другие старики и старухи отводлят взгляды, перестают с ним разговаривать, или не подают руки, - вы что, лучше меня? Ха-ха-ха-ха-ха! Вы такие же подонки, такие же как я, вы ничем не отличаетесь от меня! Может вспомните, как присылали посылочки из оккупированной нами Украины, Польши и Белоруссии, по пару раз в неделю, своим родным и близким, в наш любимый Третий Рейх? Или может вы забыли, как жили в квартирах принадлежащих евреям? А может вам стоит вспомнить о ювелирных лавках, больших и маленьких компаниях, которые вдруг стали нашей немецкой собственностью? Забыли, скоты? Что глаза отводите? Кто были ваши предки? Кто они? Извозчики и шахтеры, рыбаки и обыкновенные рабочие, а вот мы все стали уважаемыми людьми, все мы стали «вершиной нации», элитой, но откуда у нас появились деньги, с чего каждый начинал свой бизнес? Не надо отводить от меня глаза, не нужно кривиться услышав мои слова, я просто честнее всех вас! Мы все лицемерили всю жизнь, и только я! Я! Хайнц Ине могу сказать прямо! Две тысячи девятьсот тридцать семь евреев! Ровно столько стоит моя империя....

Евреи Варшавы и Кракова, Лодзя и Данцига, евреи Кенигсберга и Праги, евреи Мюнхена Гамбурга и Эссена, Риги и Лемберга умерли за то, чтобы я стал богатым и знаменитым....
И я ни о чем не жалею.....

Сейчас, когда Хайнц Ине умер, а вместе с ним умерли расказы о том, как он строил свою империю...
Второй отель в городе Констанц Хайнцу Ине уже обошелся в сорок девять евреев. Дорого, но мирное время диктует свои правила, свои цены. И, как считал Хайнц, это была не самая удачная сделка. Ему пришлось пожертвовать на ремонт богатствами еще двадцати пяти евреев. Но это все от неопытности, так бывает, когда начинаешь большое дело. От ошибок никто не застрахован.... Потом, через несколько лет, Хайнц продал этот отель почти за восемьдесят тысяч американских долларов и на них сразу купил отель в Швейцарии, на берегу того же Баденского озера.
Потом был отель в Вальгау, а дальше – больше. Отель в Меербурге – 8 евреев, Отель в городе Стреза на озере Маджоре - семнадцать евреев, два отеля в Бавено - шестьдесят семь евреев, три отеля в городишке Брунен – восемьдесят четыре еврея, два отеля в городе Интерлакен – сорок девять евреев, три отеля в Монтре и один отель в Веве, которые обошлись в полторы сотни евреев, а так же масса отелей по всей Западной Германии: на островах и озерах, в лесах и живописных парках. На покупку всего имущества в Германии Хайнц потратил ценности почти тысячи евреев, но это стоило того.

Евреи – это хороший капитал, всегда прекрасно окупаются.

И пока вся Восточная и Западная Европа приходила в себя после войны, пока царила неразбериха и перекраивались границы, писались новые законы и американцы, русские, англичане вместе с проклятыми французами делили Германию на части, Хайнц Ине вкладывал, вкладывал и вкладывал награбленные средства.
Пока шел Нюренбергский процесс, пока вся Германия каялась и стояла на коленях, Хайнц Ине платил деньги чтобы его имя исчезло из архивов СС. И тут ему помогли евреи. И он не знал чему радоваться больше: то ли продажности немецких служащих, которых еще вчера, во времена Третьего Рейха нельзя было купить, то ли тому, что эти служащие не представляли себе, как дешево они стоят. Всего то несколько евреев... Черт с ними!
Когда закончился передел, когда в Европе началась новая жизнь, Хайнц к этому времени был совершенно чист. Именно поэтому, все, кто хотели под него копнуть, все кто хотели узнать источник его богатства ничего не находили. Хайнц Ине вообще не служил нигде, никогда, он вообще не имел никакого отношения ни к вермахту ни к СС...
И как оказалось, никто, кто знал Хайнца в военное время, кто служил с ним, кто носил форму СС не вспомнил, как бы «случайно» о боевом прошлом своего сослуживца, никто не давал интервью, никто не рассказывал правду, потому что рассказать о том, что творил Хайнц во время войны – все равно что признать себя виновным в гиноциде евреев, признать себя виновным в военных преступлениях. Иначе откуда можно знать что либо о Хайнце Ине? Рассказать о нем - это значит рассказывать о депортациях, грабеже и массовых растрелах. Произнесешь хоть слово, а завтра утром или послезавтра днем, вдруг окажешься на больничной койке, потому что при переходе дороги какой-то лихач не справится как бы случайно с управлением мотоцикла или автомобиля. И все это в лучшем случае... А то можно кончить, как Адик Эйхман... Или висеть где нибудь в лесу с записочкой в кармане, что сам во всем виноват, что жить больше не хочется....
У евреев руки длинные... Жалко, что часть из них выжила, но об этом лучше никому не говорить. Лучше играть в игру, которая разыгрывается в Германии уже больше полувека - «Немцы все преступники и убийцы».

Так что Хайнц Ине никогда не боялся того, что кто-то что-то раскопает о нем... Или раскажет.
И вот теперь после двух инсультов, когда ему стало совсем плохо, и бодренький старичок начал превращаться в старую немощную развалину, Хайнц Ине сам открыл тайны своего прошлого. Еще и издевался над теми, кто жил рядом с ним, называл их трусами, безвольными идиотами, кретинами и тряпками.
- Ну что вам стоит, хотя бы в конце жизни признаться самим себе, что вы ни о чем не жалеете? - Спрашивал Хайнц тех, кого встречал в зале литературного кафе при доме престарелых. Там можно было не только взять книги, полистать журналы и газеты, но и поиграть в шахматы, выпить чаю или кофе, просто поговорить... Литературное кафе было сродни клубу, где собирались старички и старушки, чтобы приятно провести время, которого не так много и осталось, а Хайнц сокращал не только эту самую «приятность», но и время жизни каждого. Поди знай, какие последствия будут у старичков и струшек, когда они наслушаются бредней выжившего из ума соседа. Может и давление скакануть или еще что, а ночью, глядишь, и вынесли умершего в морг, а оттуда на ближайшее кладбище...
А кто виноват?
Известно кто – Хайнц Ине!

- Ну почему вам не хватает смелости? Почему вы не расскажете, что и кто вы на самом деле? Так и будете корчить из себя антифашистов и коммунистов до конца жизни? Рассказывать, как вы боролись против нацизма или спасали евреев? – спрашивал Хайнц никого конкретно, но в тоже самое время всех, кто в этот момент находился в библиотеке. – Не вы ли, милая фрау, - обращался он к старушке, с трудом державшей голову, пели для наших солдат, которые шли на завоевания мира? Не вы ли в речах своих перед выступлениями призывали уничтожить красную заразу, а вместе с ней и всех евреев... Чего вы молчите? Не смотря на то, что у меня было два инсульта я все хорошо помню.. И вас я помню! Да, да, вас, вас уважаемый всеми лауриат множества кинопремий за вклад в развитие кино в Германии. Не вы ли приезжали к нам, в Варшавское гетто, чтобы сделать документальный фильм о еврейских унтерменшах? Не вы ли снимали на камеру, как маленькие еврейские дети ели собственные экскременты, ведь это были вы, правда? Чего же вы меня не засняли на камеру, я ведь стоял рядом держал этих деток на прицеле... А потом, потехи ради, для вас и других гостей из Берлина пристрелил их... А помните, как вам дали пострелять в гетто? Ну чего вы корчитесь, чего вас передергивает и трясет, я ведь правду говорю, вы же знаете...
Но тут, в литературном кафе поднимался настоящий крик:
- Уберите этого сумасшедшего отсюда!
- Заткните ему рот!
- Сколько можно? Почему администрация позволяет господину Ине болтать всякие глупости?
- Эй! Эй! Сделайте что нибудь, чтобы этот старый идиот замолчал! Мы не хотим его слушать!
- Он сошел с ума! Помешался! Уберите его от нас!
- Я адвокат! – кричал маленького роста старичок. – Я найду причину засудить администрацию нашего Дома престарелых, если меня не оградят от домогательств этого ненормального Хайнца! Черт! Уберите его! Я хочу дожить свои дни спокойно!
А Хайнцу все было нипочем, его эти скандалы веселили и заводили еще больше! Он начинал петь старые песни, которые были популярны во время Великой Войны, когда Третий Рейх вел битву против всего мира, выкрикивал нацистские приветствия и призывал окружающих быть честными. Хотя бы в конце жизни! И пока прибежавшие на крики стариков работники дома престарелых пытались посадить Хайнца в кресло-каталку, чтобы увезти его в собственные аппартаменты, он вырывался и продолжал кричать:
- Две тысячи девятьсот тридцать семь евреев! Две тысячи девятьсот тридцать семь евреев! А сколько душ на вашей совести? Сколько человек стали фундаментом вашего богатства, вашего жизненного успеха? Скольких людей вы убили ради того, чтобы стать элитой немецкого общества? Ответьте мне! Ну, кто-нибудь! Ну, что вы молчите? Почему вы молчите?

И вот - Хайнц Ине умер!
Теперь в доме престарелых «Августин» будет тихо...

Продолжение следует

Прочитать сначала:

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Часть пятая

Tags: война, евреи, иди и смотри, история, на память, наше отечество русский язык, пиар, эпоха
Subscribe

  • Ответ Европы*

    *каким он мог бы стать, если бы Европа вдруг в одночасье отрастила немножко яиц 0. Страны — члены NATO должны объявить о…

  • О силе вещей

    Тихий уездный (даром что столица федеральной земли, маленькой, но очень гордой) Саарбрюккен — перевод названия города на русский мог бы стать…

  • Расходимся, граждане

    Немного о безумии. С 1925 по 2011 г. обложка одного из февральских выпусков знаменитого New Yorker'а выглядела так: В 2012 нам…

promo gabblgob april 28, 2014 10:07 112
Buy for 100 tokens
Автор: Вадим Давыдов Не мир, но меч Было бы ошибкой полагать, будто Путин не знает, что война нужна отнюдь не игрушечная, вроде пресловутой «малой грузинской», а самая настоящая, опустошительная, кровавая — война, а не манёвры. Далее...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments