Вадим Давыдов (gabblgob) wrote,
Вадим Давыдов
gabblgob

Национализм

    Давно искал этот рассказ Аверченко — нашёл. Теперь не потеряется. :-) Рассказ в самом деле знаковый.

    *   *   *

    Купец Пуд Исподлобьев, окончив обед, отодвигал тарелку, утирал салфеткой широкую рыжую бороду, откидывался на спинку стула, ударял ладонью по столу и кричал:
    — Чтоб они пропали, чертово семя! Чтоб они заживо погнили все! Напустить бы на них холеру какую-нибудь или чуму, чтоб они поколели все!!!
    Бледная робкая жена Пуда всплескивала худыми руками и, в ужасе, широко раскрывала испуганные глаза:
    — Кого это ты так, Пуд Кузьмич?
    Пуд ожесточенно теребил рыжую бороду.
    — Всех этих чертей — французов, американцев и китайцев. Штоб знали!
    — Да за что же это ты их так?
    — Потому — иностранцы. Потому — не лезь. — Он сладко улыбался. — У нас в городу француз булочный магазин завел… Взять бы ночью пойти да сдаля побить ему стекла каменьем. Стекло дорогое, богемское…
    — Да ему ж убыток? — задумчиво возражала жена.
    — Пусть. Зато и иностранец. Ха-ха-ха! Вчерась я итальянца, который с фигурами, встретил. Ты, говорю, такой-сякой, чтоб тебя градом побило, патент на право торговли имеешь? В церковь ходишь? Да по корзине его! Народ, полиция; с околоточным потом беседовал. Как в романе.
    Жена робко моргала глазами и молчала. Ей было жалко и француза булочника, и итальянца, но она сидела тихо, не шевелясь, и молчала.
    Через некоторое время купец Пуд Исподлобьев опять, сидя за обедом, судорожно схватился за свою рыжую бороду и стал кричать:
    — Чтоб вас небесным огнем попалило, чтоб вы с голоду все попухли, чтоб вас нутряной червь точил отныне и до века!!!
    — Французов? — спросила жена. Пуд Исподлобьев ударил кулаком по ребру стола.
    — Нет, брат, не французов! Полячишки эти, жидята, татарва разная… Нет на вас, гадов, праведного гнева Божьего!!!
    — Да они ж в России живут, — недоумевающе сказала жена.
    — Это нам безразлично — все равно! Не наши, черти!
    Он задумался.
    — Вытравить бы их порошком каким, что ли. Или пилюлей. Потому — иностранцы.
    Однажды учитель местной гимназии приехал к Пуду Исподлобьеву с подписным листом.
    — Что? — угрюмо спросил Пуд.
    — Не подпишетесь ли от щедрот своих? Страшное бедствие — голод, болезни, голодный тиф.
    — Где? — спросил Пуд.
    — В Самарской губернии.
    — Ходи мимо, учитель. Пусть дохнут от тифа! Так и надо.
    — За что? — изумился учитель.
    — Потому — мы рязанские, а они что? Самарцы. Не нашей губернии. Ходи мимо.
    — Да что вы такое говорите?! — ахнул учитель. — Разве они не такие же русские, как и мы?
    — Нет, — упрямо сказал Пуд. — Не такие. Не пожертвую. Будь еще наши, рязанские. А то какие-то иностранные люди — самарцы.
    — Да какие же самарцы иностранные?! Они русские, как и мы с вами.
    — Врешь ты, придаточное предложение! Русские, брат, мы — рязанцы!
    Учитель внимательно посмотрел на Пуда, покрутил головой и уехал.
    Сидели за чаем.
    — Человек пришел, — доложила кухарка. — В дворники найматься.
    — Зови, — сказал Пуд Исподлобьев. — Это ты, брат, дворником хочешь?
    — Мы.
    — А какой ты, тово… губернии?
    — Здешней. Рязанской.
    — Это хорошо, что Рязанской. А уезда?
    — Да уж какого ж уезда? Уезда мы Епифанского.
    — Вон! — закричал купец. — Гони его, кухарка! Наклади ему, паршивцу, по первое число.
    — За что ты? — спросила подавленно жена, после долгого молчания.
    — Иностранец.
    — Царица небесная! Да какой же он иностранец?! Наш же, рязанский.
    — Знаем мы. Рязанский — рязанский, а уезда-то не нашего. Иностранного. Этакий ведь чертяга, убей его громом…
    Если бы изобразить поведение купца Пуда Исподлобьева в виде спирали — было бы ясно, что он со страшной быстротой мчался от периферии к центру. Круги делались все уже и уже, и близко виднелась та трагическая мертвая точка, которой заканчивается внутри всякая спираль.
    На другой день, после изгнания дворника, к Пуду приехал во гости купец Подпоясов, живший от него через две улицы.
    Пуд вышел к нему и сказал:
    — Ты чего шатаешься зря! Гнать я решил всех вас, иностранцев, по шеям… Нет у меня на вас жалости!
    — Пуд Кузьмич! — отшатнулся Подпоясов. — Побойся Господа! Да какой же я иностранец?!
    — Бога мы боимся, — сухо отвечал Пуд. — А только раз ты живешь в другом фартале, на другой улице, то есть ты не более как иностранец. Вот вам Бог, вот порог… Иди, пока не попало…
    Спираль сузилась до невозможности.
    Пуду уже было тесно даже у себя дома. Он долго крепился, но, в конце концов, не выдержал…
    Однажды позвал жену и детей, злобно посмотрел на них и сказал:
    — Пошли вон!
    Жена заплакала.
    — Грех тебе, Пуд Кузьмич!.. За что гонишь?
    — Иностранцы вы, — сказал Исподлобьев. — Нету у меня к вам чувства, чтоб вы подохли!
    — Да какие ж мы иностранцы, Господи ж? Такие же, как и ты, — Исподлобьевы…
    — Нет не такие, — сердито закричал Пуд. — Не такие! Я Исподлобьев, а вы — что такое? Иностранцы паршивые… Вон с моих глаз!..
    В большом пустом купеческом доме бродил одинокий истощенный Пуд… Он уже не ел несколько дней, а когда жена из жалости приносила ему пищу, он бросал в нее стульями, стрелял из револьвера и яростно кричал:
    — Вон, иностранка!!!
    Так он прожил неделю. К началу второй недели спираль дошла до своей мертвой точки, Пуд Исподлобьев увидел, что и он не более как иностранец…
    Висел три дня. Потом заметили, сняли с петли и похоронили.
    Хоронили иностранцы.

    (c) А.А. Аверченко
Tags: на память, патриотизм, смешно, цитата
Subscribe
promo gabblgob april 28, 2014 10:07 112
Buy for 100 tokens
Автор: Вадим Давыдов Не мир, но меч Было бы ошибкой полагать, будто Путин не знает, что война нужна отнюдь не игрушечная, вроде пресловутой «малой грузинской», а самая настоящая, опустошительная, кровавая — война, а не манёвры. Далее...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments