Вадим Давыдов (gabblgob) wrote,
Вадим Давыдов
gabblgob

Взвод связи 11-го гвардейского кавалерийского полка.

Оригинал взят у lomonosov в Взвод связи 11-го гвардейского кавалерийского полка.

            Сначала небольшая информация.


29 апреля в бывшем лагере военнопленных Sandbostel состоится памятное мероприятие, посвященное очередной годовщине его освобождения и почти 50000 советских узников, покоящихся там в братских могилах. Я собираюсь участвовать в . На нем. На этот раз будет проведена литургия Гамбургским приходом русской православной церкви и консул России (или представитель посольства) выступит с приветствием.
             Некоторое время назад ко мне обратился Клаус Фритцше бывший немецкий военнопленный, проведший в советском лагере, начиная с 1943 года несколько лет. Он написал Обращение к советским и германским ветеранам войны на русском и немецком языках, которое просил меня огласить там. По содержанию этого Обращения можно было бы и поспорить, но его дух, если можно так выразиться, я готов поддержать. Я зачитаю его на русском языке без редактирования, так оно звучит искреннее. С историей Клауса и текстом Обращения можно познакомиться здесь:  http://gendilana.ru/primerenie.html
                     После майских праздников предложу на ваше обсуждение отчет об этой поездке.



*  * *



       Теперь – продолжение.
       На этот раз на передовой было затишье, изредка раздавались короткие пулеметные очереди, минометы молчали. Я без опаски, даже не пригибаясь, дошел до хода сообщения, вырытого в «полный профиль».


       Место телефониста - рядом с командиром эскадрона. И я занял окопчик, вырытый моим предшественником, отправленным в тыл из-за ранения, и подключился к связи.

            В пределах полка все его подразделения (штаб, НП, эскадроны, полковая батарея и др.) связаны общей телефонной сетью. Все переговоры командиров и команды, поступающие от КП (командный пункт), слышны в телефонной трубке. Поэтому телефонист - самый осведомленный о происходящем в бою, не исключая командира эскадрона, которому передается трубка только когда ему нужна связь со штабом или когда его вызывают вышестоящие начальники.

           Слушая эти переговоры, я поневоле отвлекался от происходящего рядом и меньше реагировал на постоянный обстрел. При смене позиций, тащил провод, вытягивая его из катушки, к новому расположению комэска, отрывал окопчик, устанавливал телефон и сообщал на НП (наблюдательный пункт полка), что связь установлена.

           Постепенно я втянулся в это состояние и шел на передний край почти как на работу. Наиболее опасными для жизни, конечно, были выходы на восстановление разорванной связи. Но и они отходили на второй план под влиянием нечеловеческой усталости и постоянного недосыпания.

           Все то время, когда я оказывался в наиболее опасных ситуациях, меня почему-то не оставляло убеждение, что смерть меня минует и я переживу войну. И действительно, я столько раз чудом оставался цел, что, казалось, меня опекает некий ангел-хранитель. Началось с чудесного освобождения Ростова - первого крупного города, отбитого у врага с начала войны, и разгрома захватившей его вражеской группировки. Это избавило меня от участи, постигшей оставшуюся в городе семью Файкиных.

          Через некоторое время полы моей шинели оказались простреленными несколько раз, осколок рядом разорвавшегося снаряда порвал хлястик шинели, прошил и шинель и телогрейку, прорезал наполовину брючный ремень на спине. Чуточку пониже и - позвоночник, известно, какие могли быть последствия. Эти следы обстрелов были получены при выходах на создание линии связи при перемене места расположения командного пункта комэска и при  восстановлении разрушенной связи.

            Именно эта работа была наиболее опасной и физически тяжелой. Самое трудное в ней было преодолеть инстинктивный страх и заставить себя вылезти из окопа на открытое место под минометный или артиллерийский обстрел и, взяв в руку телефонный кабель, отправиться вдоль него, отыскивая место разрыва. Далее, как казалось, приспособившись к складывающейся обстановке, ползешь, одолеваемый лишь одной мыслью – скорее бы найти обрыв. Карабин, надетый «через плечо», сковывает движения, катушка с кабелем цепляется за кусты и обрывки колючей проволоки.

        Вот, наконец, обрыв: конец кабеля – в руке. Теперь: где же другой конец? Редко удавалось обнаружить его неподалеку, если обрыв произошел из-за попадания мины или снаряда. Но если кабель порвали танки, поиски другого конца оборванной связи становятся смертельно опасной проблемой. Лежа, прижимаясь к земле при разрывах снарядов и вое приближающихся мин, ничего вокруг не разглядишь. Закрепив чем попало найденный конец, приподнимаешься, оглядывая местность. Если не удается разглядеть, приходится, подавляя страх, ползать, а то и вставать на ноги, чтобы обследовать ближайшую часть местности.

           Найдя другой конец оборванной сети, зачищаешь его и конец кабеля, вытягиваемого из катушки ножом, оба конца перед местом сращивания связываешь узлом, затем зачищенные концы соединяешь и обматываешь изоляционной лентой. Затем ползешь обратно к оставленному месту разрыва и сращиваешь с ним надставленный конец линии связи.

            Кажется, все. Можно ползти обратно к своему, кажущемуся таким безопасным, окопчику. Этот путь, почему-то, представляется еще более продолжительным и опасным: ничто не отвлекает от воя приближающихся мин, каждая из которых, как будто, предназначена тебе. Шорох артиллерийских снарядов не страшен, он слышен тогда, когда снаряд уже пролетел мимо или улетел дальше.

          Ползешь, отсчитывая метры, а в сознании растет тревога: а не было ли и других разрывов? Что, если приползу и окажется, что связи по-прежнему нет?

         Тогда – вновь вылезать под огонь, искать другое место обрыва.

         Бывает, что второй конец оборванной линии не от нашей линии связи, а оставшийся от ранее существовавших сетей…

            В таком случае, второй раз приходится вылезать, таща на себе еще и телефонный аппарат, чтобы на места обрыва присоединиться к сети и убедиться в ее принадлежности.

           За небольшое время моего пребывания в роли телефониста, был случай, достойный упоминания.

           Этот участок фронта несколько раз менял хозяев, переходя из рук в руки: то здесь сидели немцы, то - мы.

           Очередной раз порвана связь. Мой тогдашний напарник пожилой (как мне тогда казалось, хотя вряд ли ему было больше 30 лет) татарин, к сожалению, не помню его фамилии, по имени, кажется, Талгат, пополз на поиск места обрыва. Найдя и устранив обрыв, он натолкнулся на немецкий кабель.

           Надо добавить, что немецкий кабель был значительно лучше: красного цвета, в обмотке из какого-то, похожего на современную синтетику, материала. Поэтому, его часто   и охотно использовали, когда он попадался в руки, и наши телефонисты.   Опасаясь нарушить чью-то связь, Талгат, не разрывая линии, зачистил от изоляции кусок кабеля, присоединил к нему конец из катушки и, разматывая ее, вернулся к нашему окопу.

          Присоединили телефон и услышали… немецкую речь!

          Сидевший рядом командир взвода лейтенант Казбеков потребовал:

          - А ну-ка, дай мне трубку.

          Он слушал некотоое время, затем, дождавшись паузы, заорал в трубку:

            - Эй, Фриц! Пошел на….!

            Послушав, протянул трубку мне. В ней звучал раздраженный голос, тирада, в которой различались знакомые слова «Иван, швайне, ферфлюхте хунд!».

            О случившемся сообщили на НП полка. Оттуда пришел, скорее, приполз, офицер разведотдела штаба. Приготовился слушать и записывать, но трубка замолчала.

           - Вот, черт! – сказал он. Нужно было бы выслать туда к месту соединения разведчиков, могли бы захватить «языка». 






 


Tags: Великая Отечественная, избранное, интересное, проекты
Subscribe

  • *14*

    © Сиван Котовский © Сергей Копысский (иллюстрации) Морок новогодья и связанные с ним затянутые выходные потихоньку отползает, и можно…

  • *13*

    © Сиван Котовский © Сергей Копысский (иллюстрации) Не то, чтобы меня сильно давило обычное зимнее уныние, но уходящий год напоследок дал…

  • *11*

    #явыхожу © Сиван Котовский © Сергей Копысский (иллюстрации) Опять не успеваю за событиями. Это к тому, что говорящая лошадь бухтела,…

promo gabblgob april 28, 2014 10:07 112
Buy for 100 tokens
Автор: Вадим Давыдов Не мир, но меч Было бы ошибкой полагать, будто Путин не знает, что война нужна отнюдь не игрушечная, вроде пресловутой «малой грузинской», а самая настоящая, опустошительная, кровавая — война, а не манёвры. Далее...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments