Вадим Давыдов (gabblgob) wrote,
Вадим Давыдов
gabblgob

Categories:

ЮАР || генерал Магнус Малан || часть II

Оригинал взят у tiomkin в ЮАР || генерал Магнус Малан || часть II







Генерал Магнус Малан, ч.1


= = = = = =



5. Foe of ‘total onslaught’ was master of secrecy

Leon Marshall



5. Противник «тотального наступления» был мастером тайн

Леон Маршалл
19 июля 2011



      Генерал Магнус Малан, скончавшийся вчера в своем доме в Претории в возрасте 81 года, был ключевой фигурой кабинета Национальной партии в те годы, когда Южная Африка испытывала серьезное давление по всем фронтам: внутренняя нестабильность, международный бойкот и вооруженное наступление на режим апартхейда как изнутри, так и извне.
      Малан был горячим сторонником милитаризации общества – в рамках тотальной стратегии, которую администрация П.В.Боты приняла в качестве метода противодействия тому, что она именовала «тотальным наступлением».
      Его выдвижение с должности командующего вооруженными силами на пост министра обороны ознаменовало начало новой эры, в которой парламентаризм уступил место Совету по Государственной Безопасности. Теперь все функции государства по обеспечению безопасности планировались и воплощались в жизнь за плотной завесой секретности.
      Чтобы стать министром, Малану пришлось для начала быть депутатом парламента. В этой роли он всегда себя чувствовал неуютно. Он так и не привык к тому, что ему будут задавать вопросы, перебивать и, более того, высмеивать в ходе его выступлений. Он не любил пресс-конференции и не научился общаться с журналистами – данное качество роднило его с президентом.
      Он родился в 1930 году в Претории, в семье профессора биохимии, позже ставшего депутатом и спикером парламента. Но Малан хотел быть солдатом и однажды даже сбежал из дома, чтобы попасть в армию – это было в 1943 году.
      В 1949 году он поступил в университет Стелленбоша, на факультет коммерции, но вскоре разочаровался и перевелся в университет Претории, откуда выпустился в 1953 году со степенью бакалавра наук по военному искусству. После этого Малан поступил на военную службу. Он быстро продвигался по карьерной лестнице. В начале 1960-х годов он учился на офицерских курсах в США, по возвращении возглавлял Юго-Западноафриканское Командование, Южноафриканскую военную академию и Командование Западной провинцией. В 1973 году он получил назначение на должность командующего сухопутными войсками, а спустя три года, когда в Соуэто вспыхнули бунты, а Португалия окончательно бросила Анголу и Мозамбик, Малан стал главнокомандующим вооруженными силами ЮАР.
      Его тесные связи с тогдашним министром обороны Ботой подготовили почву для построения военизированного государства, которое оформилось вскоре после того, как Бота стал премьер-министром в 1978 году – а спустя еще несколько лет, и президентом.
      Бота назначил Малана министром обороны в 1980 году. Малан был избран в парламент от Моддерфонтейна и вошел в руководящий совет Национальной партии.
      Малан хотел, чтобы государство постепенно отстранилось от своей дискриминационной политики – однажды он публично заявил, что принятие решений на основе здравого смысла, а не писаных дискриминационных установлений является вопросом выживания каждого гражданина страны. С благословения Боты Малан пытался уничтожить расовую дискриминацию в вооруженных силах.
      Но с усилением борьбы против белого меньшинства усиливалась секретность и количество тайных операций. ВС ЮАР вели тайную войну за пределами страны, поддерживая антикоммунистические силы в Анголе и Мозамбике, и не давая спокойно спать бойцам из СВАПО, АНК и ПАК. И во главе этой войны был Малан. В усилении милитаризации общества ключевую роль играл обязательный призыв в армию – и белая молодежь в полной мере ощутила на себе все плюсы и минусы этого.
      Малан входил в число тех министров, которые уговорили Боту в 1989 году сложить с себя полномочия президента.
      Но когда новый президент Ф.В.де Клерк затеял перестройку, Малан отнесся к этому безо всякого восторга. Когда в 1991 году разразился скандал по поводу тайного финансирования министерством обороны партии «Инката» де Клерк сместил Малана с поста главы военного ведомства и поставил его заведовать лесными и водными ресурсами. Вскоре Малан подал в отставку.
      В 1995 году Малан и ряд других бывших высокопоставленных военных предстали перед судом по обвинению в убийстве 13 человек в КваМакута в провинции КваЗулу-Наталь в 1987 году, когда произошло нападение на дом одного из активистов АНК. После длительного судебного процесса все обвиняемые были оправданы. Президент Нельсон Мандела публично поддержал это решение суда и обратился к нации с просьбой поддержать оправданных.
      Малан также дал показания на слушаниях Комиссии по Установлению Правды и Примирения по вопросу о тайных операциях Бюро по вопросам гражданского сотрудничества, ответственного за многочисленные убийства.



6. Magnus Malan and Mao

Hermann Giliomee



6. Магнус Малан и Мао Цзе Дун

Херманн Гильоми
1 августа 2011



      Недавняя смерть генерала Магнуса Малана, бывшего главнокомандующего ВС ЮАР и министра обороны, вызвала в памяти два интервью, которые мне довелось у него брать.
      Первое интервью случилось трудной зимой 1986 года, почти сразу после того, как в стране было объявлено чрезвычайное положение, а беспорядкам, вспыхнувшим в сентябре 1984 года, не видно было конца. В то время я писал для леволиберального ежеквартального издания Die Suid-Afrikaan – и то, что я, как сотрудник такого издания, договорился об интервью с министром, было едва ли не чудом.
      В определенных кругах Университета Кейптауна, где я читал курс политологии, Малан считался злом едва ли не большим, чем президент П.В.Бота. Ходили слухи, что именно он стоял за милитаризацией Южной Африки и намеревался установить в стране военную диктатуру – путем введения законов военного времени сразу после грядущего военного переворота.
      Моим первым вопросом того интервью от 1986 года был следующий: насколько политика завоевания «сердец и умов» так же важна для прекращения внутренних беспорядков на расовой почве, насколько она необходима в войне с повстанцами. Ответ Малана меня удивил: «Государство должно отвечать ожиданиям серьезно нуждающихся народных масс. Радикалы стремятся использовать эту ситуацию для себя. На моем столе находится Красная книжечка Мао Цзе Дуна – возьмите, почитайте и поймёте, как противники ЮАР ведут свое наступление на государство».
      В то время считалось, что высшее руководство АНК – это коалиция националистов и коммунистов, и обе эти фракции черпают вдохновение в трудах Карла Маркса. Объединение профсоюзов, КОСАТУ, также рассматривалось как организация марксистского, а не маоистского толка. Но Малан считал, что в ЮАР 1970-х – 1980-х годов идет не классовая борьба, а иная форма: когда революционные элиты выводят на улицы бедные слои населения, живущие в ужасающих условиях, и используют их чтобы бороться с государственной властью. Например, в Юго-Восточной Азии, для мобилизации беднейших слоев населения революционеры до сих пор обращаются к советам Мао, а не Маркса.
      Магнус Малан принадлежал к первому поколению военных, получившему академическое образование в области военных наук. Он учился в университете в 1950-х годах – когда революционная война начала успешно вытеснять традиционные формы ведения боевых действий. За тридцать лет, прошедших с момента получения Маланом степени бакалавра военных наук, одна революционно-освободительная война сменяла другую: Малайя, Алжир, Вьетнам, португальские колонии в Африке, Намибия и Зимбабве.
      В своем интервью Малан особо выделил один момент: «Такие войны никогда не проигрываются с военной точки зрения. Они проигрываются дипломатически, политически, экономически и так далее. Военный аспект таких войн – всего лишь небольшая составляющая». В то же время Малан верил, что черные массы куда более заинтересованы в улучшении своих условий жизни, чем в получении полных демократических прав. Он искренне верил, что что либеральная демократия Южной Африке не подходит.
      На мой взгляд, довольно глупо рисовать Малана эдакой зловещей фигурой, ответственной за милитаризацию Южной Африки с помощью тотальной стратегии и Совета по Государственной безопасности. К сожалению, большинство откликов на его смерть грешат именно этим. Во-первых, Южная Африка никогда не была военизирована в истинном смысле этого слова, да и в любом случае, обязательный призыв на военную службу был введен в 1967 году, задолго до того, как Малан возглавил армию, а позже и вооруженные силы.
      Во-вторых, в 1970-х годах, ЮАР находилась под постоянно возраставшим дипломатическим, экономическим и политическим давлением. Государство отчаянно нуждалось в координации действий и грамотном принятии решений – особенно учитывая тот факт, что правительство Форстера управляло страной словно древней семейной лавочкой. В 1975 году войска ЮАР ввязались в ангольскую авантюру, не имея перед собой ни ясных целей, ни понимания, что делать далее. Будь у ЮАР в тот момент нормально функционирующий Совбез, этого можно было бы избежать.
      Генерал Малан возглавил сухопутные войска в 1973 году, а в 1975 году, в возрасте всего лишь 46 лет, стал главнокомандующим всеми вооруженными силами. Спустя 4 года, в 1980 году, он стал министром обороны в кабинете Питера Боты. Совместно с Ботой ему принадлежит честь превращения вооруженных сил страны в одну из лучших военных машин Африки.
      Что касается Совета по Государственной Безопасности, что Бота и политики имели там куда большее влияние, чем генералы. Генерал Янни Гелденьюс, возглавлявший сухопутные войска во второй половине 1980-х годов вспоминал, что за все время пребывания в СГБ он в общей сложности выступал там минут двадцать. Генерал Малан и его преемники всегда настаивали на том, что вооруженные силы должны, в лучших британских традициях, верно служить гражданской администрации. В офицерской среде никогда не было разговоров о возможном военном перевороте. Чтобы подчеркнуть разницу между военным и гражданским служащим, Малан, получивший пост министра обороны в 1980 году, отказался от привилегии быть назначенным в парламент, и настоял на том, чтобы лично участвовать в выборах.
      Малан был одним из архитекторов Системы управления национальной безопасностью, подчинявшейся СГБ. В СУНБ входили Объединенные центры управления, по одному на каждый из 12 регионов страны, суб-центры, отвечавшие за крупные города и мини-центры в каждом городе, где официальные лица и бизнесмены собирались на совещания под руководством офицера полиции или армии. ОЦУ предоставляли информацию, касавшуюся вопросов безопасности на местах, и служили системой раннего оповещения, выявляя проблемные участки и бюрократические препоны, мешающие улучшению жилищных условий в городах.
      Малан хотел запустить масштабную жилищную программу в наиболее неспокойных поселениях, чтобы завоевать «сердца и умы» бедного населения и пресечь попытки радикалов установить там свою власть. Вместе с другими офицерами он моментально ввязался в должностные войны – в частности с Министерством конституционного развития и планирования, в чьем ведении находилось жилищное строительство в поселениях. «Южная Африка – это одна из наиболее сложных для управления стран», - сказал Малан в интервью Сэмюелю Хантингтону в 1986. Многие нынешние министры с готовностью подпишутся сегодня под этими словами.
      Малан никогда не вынашивал планы захвата власти. В своем интервью от 1986 года он сказал мне следующее: «Военное положение никогда не может быть решением проблемы, оно только оттягивает это решение. Южноафриканцы – это последний народ, который примет военный переворот». Этот принцип – «армия вне политики», – который Малан соблюдал всегда, явился одним из ключевых условий, благодаря которым в стране в 1994 году произошел мирный переход к демократии.
      Малан согласился с решением кабинета министров в 1989 году, когда правительство решило отменить запрет АНК и ряда других непарламентских оппозиционных групп. Но он был крайне скептически настроен в отношении переговоров с той частью АНК, ставившей целью национально-демократическую революцию, принципы которой были сформированы Южноафриканской компартией в начале 1960-х годов.
      Малан был убежденным сторонником транс-граничных операций, направленных на удары по «террористам» (так их тогда называли), прежде чем они вторгнутся в страну. Я спросил его, что он думает о точке зрения Национальной Разведывательной службы – что вооруженные силы должны ограничить свои операции границами Южной Африки. Он ответил: «Эти люди просто не понимают, что такое война. Если мы позволим боевикам АНК массово перейти границу, то получим у себя такую масштабную и жестокую войну, с вдесятеро большим числом жертв, что любые попытки прийти к мирному соглашению будут заранее обречены на провал».
      Что касается процентного соотношения общей численности населения и политических убийств, то ЮАР (также как Северная Ирландия и Израиль) занимает самые нижние строчки в списке всех этнических конфликтов второй половины ХХ века. Причин тому много, но одним из решающих факторов явились как раз транс-граничные операции ВС ЮАР.
      Огромным грязным пятном на репутации вооруженных сил лежит деятельность Бюро по Вопросам гражданского сотрудничества – одно из секретных подразделений которого повинно в убийствах членов АНК и других неприглядных делах. Малан позже заявлял, что он не был в курсе того, что творилось, но этому заявлению не верили и не верят. Задним числом и по здравому размышлению понятно, что было бы куда лучше, если бы вооруженные силы тогда возглавила какая-нибудь политическая фигура из гражданских, а не военных. В западных странах не зря пошли именно по такому пути.
      В моем втором интервью, взятом в 2008 году, я спросил, почему та стратегия «сердец и умов» не особо сработала в 1980-е годы. Он ответил: «Проблема заключалась в том, что бедными было огромное количество людей. Нам надо было строить дома в невероятных количествах». Но Малан столкнулся с бюрократическими препонами, инерцией и ревностью между министерствами. Он называл их «министрами, которые считали себя богами в своих владениях». Крис Хойнис открыто предупреждал Малана «Убери свои руки от сферы деятельности моего министерства».
      В этом интервью он также резко критиковал методы, какими было достигнуто политическое соглашение. «Мы одержали военную победу, но политически мы проиграли». Фредерик де Клерк был обладал потенциалом переговорщика, но переговорщиком он не был. На роли тех, кто должен был договариваться с противной стороной, он подбирал людей абсолютно к этому не подходивших. Так что с этой точки зрения у Манделы на руках были все козыри против де Клерка – почему де Клерк так быстро и ушел с политической сцены.
      До самого конца своей жизни Малан считал, что мажоритарная форма демократии, при которой единственная партия получает свои голоса от черных занимающих ключевое положение в политическом процессе, не подходит для ЮАР. Он пребывал в убеждении, что положение вещей, при котором у меньшинств есть существенная доля во власти, есть единственно правильная система, при которой страна будет процветать.



7. Don’t demonise the SADF

Rodney Warwick



7. Не надо демонизировать старые вооруженные силы

Родни Уорвик
20 июля 2011



      Недавняя смерть бывшего главнокомандующего вооруженными силами и министра обороны ЮАР Магнуса Малана вызвала предсказуемую реакцию со стороны определенных СМИ типа Independent News и ему подобных: когда любое описание действий правительства либо же какой-нибудь видной персоны в период до 1994 года предваряется обязательной мантрой в стиле: «апартхейд то, апартхейд сё» и за сим следует неприкрытая враждебность по отношению к истории ВС ЮАР со стороны АНК и его сторонников, длящаяся уже многие годы.
      Такая политика вступает в противоречие с попытками примирения, что серьезно отражается на состоянии умов белой общины. Кроме того, данные искажения вполне укладываются в проводимую последние 17 лет неофициальную политику АНК по игнорированию терпимости и нерасовых идеалов «Новой Южной Африки», провозглашенных в 1994 году. Отрицание расовых барьеров и строительство нации в принципе отвечают интересам лидеров АНК – но только на определенных жестких условиях выдвинутых Африканским Национальным Конгрессом. А условия просты: есть ортодоксальная версия истории Южной Африки, а все остальные интерпретации должны молчать в тряпочку, и неважно насколько они спорны или разработаны.
      Сегодня южноафриканцев тихой тоталитарной сапой заставляют принять как данность, что последнее слово в трактовке истории остается за государством. АНК, который в целом поддерживается большей частью СМИ, старается увести общественное мнение от изучения и понимания нюансов и деталей истории ВС ЮАР – и это всего лишь часть большого общего процесса направленного на постепенное размывание исторического сознания белых южноафриканцев.
      Происходит преднамеренное искажение истории – но широкая публика об этом не задумывается, да и она, как правило, малообразована в историческом плане. И оттого она будет хвататься за любые альтернативные точки зрения, делающие акцент на парадоксах, которыми богата история страны. А учитывая плохо скрываемый расизм по отношению к белым и отсутствие научной честности и целостности со стороны критиков ВС ЮАР из лагеря АНК, стоит повнимательнее присмотреться к их обвинениям в адрес вооруженных сил.
      Нравится это товарищам из АНК или нет, но через службу в вооруженных силах прошло 600 тысяч молодых людей, большинство из которых и поныне остаются гражданами Южной Африки и принадлежат к наиболее востребованной в профессиональном отношении части общества. Сегодня они рассеяны по разным стратам, хотя некоторые из них объединились в ветеранские организации. Для правительства, некоторых общественных организаций и отдельных лиц, выступающих в поддержку АНК, эти бывшие призывники суть натуральные злодеи, поскольку они «защищали апартхейд». Такой упрощенный обвинительный вердикт напрочь игнорирует исторический контекст, составленный из интересов различных групп, их чаяний и страхов.
      Призывники подчинялись закону – поскольку общество, в котором они росли, учило их этот закон уважать. Многие из них выполняли свой долг в исключительно трудных условиях – авторитарная военная среда и боевые действия – что характерно для солдат любой страны в любой период истории. Но в позиции АНК по отношению к ВС ЮАР чувствуется нечто большее, чем просто застарелая обида бывшего противника – слишком уж хорошо вооруженные силы ЮАР поработали в отношении МК (Умконто ве Сизве), СВАПО, ФАПЛА (ВС Анголы) и кубинцев.
      АНК генерирует и поддерживает в обществе неприязнь к успехам и военному опыту бывшей южноафриканской армии – и в этом легко находит горячих сторонников из нового поколения журналистов, как черных так и белых, которые постоянно демонстрируют историческую безграмотность в вопросах, касающихся «Пограничной войны». Эти журналисты также проявляют удивительную слепоту, не рискуя задавать даже самые робкие и невинные вопросы, касающиеся толкования истории ВС ЮАР с позиций АНК. Ощущение, что для них это сродни какой-то журналистской ереси – что, в общем-то, противоречит идеологическим параметрам современной прессы.
      Что Independent, что другие медиа-группы не стесняются громко критиковать текущее состояние дел в правительстве, его некомпетентность и коррупционные скандалы. Но главные редакторы почему-то никак не решаются хотя бы упомянуть, что (предположительно) славное прошлое АНК/КПЮА/МК и их союзников никак не сочетается с нынешней конституцией Южной Африки – подобно тому, как не сочетались с ней режимы Форстера и Боты. Это несмотря на то, что АНК искренне стремится к построению либеральной демократии и защите прав человека.
      Но реальная проблема состоит в том, что большинство призывников, служивших в ВС ЮАР, выступали тогда категорически против целей, которые заявлял АНК до 1994 года. Прочитайте пару номеров «Сечабы» или какой-нибудь африканский коммунистический сборник 1970-х – 1980-х годов – и увидите, какое славное будущее готовили тогда АНК/КПЮА для «Новой Южной Африки». Да можно просто изучить кровавую постколониальную историю Алжира, Конго или Родезии, чтобы понять страхи белых южноафриканцев того времени.
      Это была предельно поляризованная страна (каковой она остается и до сих пор). Те, кто в то время выступал против чинимых режимом несправедливостей, заслуживают всяческого уважения. Однако политическое разделение было настолько велико, что вменяемых альтернативных путей через этот разлом было крайне мало – и ни АНК/КПЮА ни Форстер/Бота были не в состоянии предложить хотя бы один. Только инициативы де Клерка, совпавшие по времени с падением восточноевропейских режимов, смогли пробить этот затор, грозивший погубить всю страну.
      Хотя ВС ЮАР и были инструментом в руках Национальной партии, глупо думать, что те, кто в них служили, самолично определяли политику страны. И равной глупостью было бы поголовно считать всех военнослужащих южноафриканской армии закоренелыми расистами и безусловными сторонниками жестких форм апартхейда в стиле Фервурда. В вооруженные силы призывались молодые люди из африканерских, английских, еврейских и других общин – у всех у них было разное образование, происхождение, культурный уровень и т.д.
      И они были не обязаны поддерживать Оливера Тамбо, Криса Хани и Джо Слово – я сомневаюсь, что большинство из тех, кто тогда проходил службу, или их нынешние дети пересмотрели свои взгляды. Откровенная непримиримая позиция занятая СМИ в отношении бывших ВС ЮАР не только неправильная с моральной точки зрения, но также не выдерживает никакой критики, если разбирать ее в историческом контексте, поскольку строится исключительно на эмоциях и на замшелой пропаганде и клише типа «освободительная борьба» и «армия апартхейда».
      Говоря о военных императивах, социальных/идеологических комплексных моментах и морали на войне можно вспомнить пару исторических примеров, уместных в данном случае. Сравнивая их с конфликтами, в которых участвовали ВС ЮАР в 1970-х и 1980-х можно выявить парадоксальные совпадения. С 1936 по 1939 годы в Испании шла гражданская война, уровень жестокости в которой, а также число жертв, как военных, так и гражданских, несоизмеримо превышает все деяния Южной Африки в течение всего XX века.
      Что касается идеологии, то там не было никаких четких границ. На стороне республиканцев бок о бок сражались сталинисты, поклонники тоталитарного государства, и убежденные либералы. Республиканские силы безжалостно уничтожали духовенство, пытая священников, насилуя монахинь, зверствуя так, что богобоязненный католический испанский средний класс заходился в ужасе. Более того, испанские граждане приходили в ужас от одной мысли о том, что тот кошмар, каким был ленинский Советский Союз после 1917 года, будет построен на земле Испании – и поддерживали фашистов, которые в свою очередь тысячами убивали своих же сограждан, не обращая внимания на то, воевали они или нет.
      Испанская армия, как и испанская нация была разорвана надвое. И лидер националистов, генерал Франко принял решение, что мрачное решение, что только полномасштабное уничтожение республиканцев (сравнимое по масштабу с тем, что устроил Север на Юге в последние годы Гражданской войны в США) способно спасти Испанию от сталинского будущего или полного национального развала. И что, теперь все до одного националисты или республиканцы – закоренелые военные преступники? То же самое и с ВС ЮАР: глупо полагать, что все призывники были «сторонниками апартхейда». Вопросы гражданских прав и Пограничной войны были куда более сложными и мазать их одной краской – значит расписаться в их непонимании.
      В Польше с конца 1940-х до конца 1980-х годов железной рекой правила польская коммунистическая партия, за которой стоял СССР. В 1956 году забастовки и восстания рабочих были жестоко подавлены, как и в 1970 году, в 1980-х возникновение «Солидарности» с новой силой высветило проблемы, знакомые и южноафриканцам, жившим в то же время – когда государство зачастую игнорировало свои же законы, а армия и полиция занимались подавлением внутренней оппозиции.
      Польское коммунистическое правительство столкнулось с уникальной проблемой: до каких пределов оно может допустить польский вариант «Пражской весны» 1980-х, без риска военного вторжения со стороны СССР и других стран Варшавского договора, чьи правительства прекрасно помнили чем закончились либеральные реформы (расколом общества и подавлением венгерского восстания 1956 года)?
      Учитывая польскую историю ХХ века, в которой крови было пролито более чем достаточно – особенно принимая во внимание отношения с Россией и Германией – скорее всего, польская армия начала бы яростно сопротивляться любым советским попыткам вторжения в 1980-х годах. И, вероятнее всего, это привело бы к тому, что подмороженная Холодной Войной Европа просто заполыхала.
      Польские силовые структуры (притом, что у каждого из служивших в них имелось свое мнение по вопросу) пошли на риск и сыграли странную роль «стабилизирующего фактора» для страны – вместо того, чтобы ввязываться в полномасштабный конфликт. Надо отметить, что на тот момент это не вызвало восторгов ни у Римского папы, ни у польской католической церкви. То же и в ЮАР – да, была масса нарушений и злоупотреблений, чинимых в основном полицией, но ВС ЮАР использовали для того, чтобы сокрушить разгоравшуюся анархию в городах и поселениях, анархию, которая грозила окончательно расколоть общество по расовым и идеологическим мотивам.
      Ни АНК, ни ОДФ никак не контролировали тот хаос, творившийся в 1980-х. Напротив, они только подливали масла в огонь, поддерживая бестолковые лозунги типа «оставим страну без правительства» и «сначала свободу, потом образование». И сегодня мы продолжаем расплачиваться за эту идиотскую стратегию – пытаясь решить массу социальных и образовательных проблем, корни которых кроются в том времени.
      Аналогично, огромной глупостью было бы рисовать упрощенную картинку войны в Анголе и трансграничные рейды ВС ЮАР в стиле «расистская армия ведет войну в защиту апартхейда». Прекрасно известно, что партия СВАПО большую часть своей истории считала себя единственными представителями всех народов Намибии (не допуская иных толкований) – а АНК в качестве политической модели преклонялись перед Кубой. Кто знает, какой пожар мог вспыхнуть в Намибии и ЮАР если бы кубинские войска перешли границу Анголы (чем и угрожал Кастро в июне 1988 года) – не встань тогда на их пути призывники из 61-го мехбата.
      Естественно, что Холодная война повлияла на доктрины, устремления и стратегические планы всех сил, игравших на африканском поле в 1970-х – 1980-х годах. Правительство Национальной партии твердо верило в выдуманный ими же кошмар, что СССР любой ценой стремится захватить все природные ресурсы ЮАР и перекрыть морской путь вокруг Мыса Доброй Надежды. В свою очередь Советы не стремились снабжать ангольцев и кубинцев самыми современными вооружениями – поскольку сначала пытались понять, к чему такое может привести и какая Москве от этого будет польза.
      Как и их противники на Западе, коммунистические страны стремились к расширению своего влияния. Приказывая вооруженным силам ЮАР уничтожить СВАПО (которая вплоть до 1989 года вынашивала планы построения тоталитарного африканского социалистического государства в Намибии), правительства Форстера и Боты (безусловно замазанные грязными политическими скандалами) в контексте Холодной Войны всего лишь следовали предсказуемому курсу на самооборону.
      История СВАПО показывает, что эта партия вовсе не стремилась к проведению открытых и честных выборов – и с огромной неохотой согласилась на них, во-первых, из-за давления США, которые организовали мирные переговоры, а во-вторых, из-за окончания Холодной Войны, когда Ангола и Куба свернули свою поддержку. В то время когда Намибия находилась под управлением ООН, СВАПО предприняла последнюю попытку военного вторжения в Анголу в апреле 1989 года, окончившуюся провалом.
      Как и их коллеги в коммунистической Польше, старые ВС ЮАР безусловно являются частью правительства, виновного в массовом нарушении прав человека – но с другой стороны, Анголу, Мозамбик и Кубу ровно тем же самым причинам никак нельзя назвать образцами для подражания в этом плане. Естественно, что старое правительство Национальной партии обращалось с армией как хотело, начиная от «тайного» вторжения в Анголу в 1975 году и заканчивая тем, что намеренно не увеличивало численность войск и их вооружение в ходе ангольских боев 1987-1988 года. Но это не значит, что тогдашние призывники, отважно сражавшиеся с превосходящим противником, сегодня заслуживают того, чтобы по указу правительства их поливали грязью через газеты.
      Хотя сегодня появляются книги подобные «Непопулярной войне» Джил Томпсон, которые рисуют все стороны жизни службы в ВС как в целом негативные, есть и другие: большая и постоянно растущая библиотека работ, представляющих читателю куда более сбалансированный взгляд на ту армию. Часть книг написана бывшими призывниками, часть – профессиональными военными и историками.
      Бывшие военнослужащие проявляют огромный интерес к объединению в ветеранские организации – большинство членов которых как раз и составляют бывшие призывники. Даже поверхностное знакомство с сайтом MOTH (Military Order of Tin Hats) показывает, насколько велик интерес к увековечению памяти погибших в ангольских и намибийских конфликтах 1970-х – 1980-х годов.
      Существует масса организаций, объединяющих всех, кто служил в определенной части или роде войск, созданы сайты, объединяющие ветеранов Операции «Саванна» (Ангола, 1975-1976), 61-го отдельного Механизированного батальона, парашютистов, спецназа и других. Принимая во внимание огромное количество архивного материала и коллективную память, у АНК очень мало шансов на то, чтобы полностью стереть историю ВС ЮАР.
      АНК сегодня чтит своих ветеранов Умконто ве Сизве – их право. Но если мы на самом деле хотим построить наш общий дом и научиться уважать бывших противников, то позиция журналистов, хором поющих осанну АНК и рисующих ВС ЮАР и служивших в них исключительно черным цветом, служит аккурат противоположным целям.


Tags: бремя белых, избранное, чёрная Африка
Subscribe

  • О силе вещей

    Тихий уездный (даром что столица федеральной земли, маленькой, но очень гордой) Саарбрюккен — перевод названия города на русский мог бы стать…

  • *16*

    © Сиван Котовский © Сергей Копысский — иллюстрация Зима всё никак не хочет уходить. Цепляется синими пальцами, сыплет снегом, намораживает…

  • *14*

    © Сиван Котовский © Сергей Копысский (иллюстрации) Морок новогодья и связанные с ним затянутые выходные потихоньку отползает, и можно…

promo gabblgob april 28, 2014 10:07 112
Buy for 100 tokens
Автор: Вадим Давыдов Не мир, но меч Было бы ошибкой полагать, будто Путин не знает, что война нужна отнюдь не игрушечная, вроде пресловутой «малой грузинской», а самая настоящая, опустошительная, кровавая — война, а не манёвры. Далее...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments