March 17th, 2015

gorgona

Бес из комментариев

Как утверждает следствие по делу об убийстве Бориса Немцова, во всём виновата ненависть. Ну, абстрактная такая, разлитая в воздухе. Которую Немцов тоже как бы разливал. Ну, вот это "Путин - он же ёбнутый", да. А у непосредственно пойманных исполнителей, вдохновлённых вышеозначенной ненавистью - полное алиби.

То есть это было самоубийство.

Испытываю какое-то даже, не побоюсь этого слова, исступлённое восхищение перед абсолютной законченностью образа Мордора. Нет, Мордыра. Или как там. Неважно. Главное, что образ закончен. Можно ещё добавлять, конечно, финтифлюшечки, но бессмысленно.
promo gabblgob april 28, 2014 10:07 112
Buy for 100 tokens
Автор: Вадим Давыдов Не мир, но меч Было бы ошибкой полагать, будто Путин не знает, что война нужна отнюдь не игрушечная, вроде пресловутой «малой грузинской», а самая настоящая, опустошительная, кровавая — война, а не манёвры. Далее...
gorgona

Для истории (СР)

Мироздание в изложении гнидогадоидных воромразей. Это уже не просто апофегей — это опупеоз. Господь, жги, однозначно. И с этой пакостью нас убеждают о чём-то договариваться?!

Collapse )

Originally published at Ardet Verbum. You can comment here or there.

gorgona

"Нам Европа не нужна!" (СР)

Оригинал взят у olga_euro в "Нам Европа не нужна!"

Утром сажусь в такси. Не успела пристегнуться, а водитель показывает на планшет, спрашивает, смотрела ли я фильм Аркадия Мамонтова "Содом". Наверное, он досматривал, пока ждал меня. Узнав, что фильма я не видела, водитель, пока мы выруливаем из дворов, в красках рассказывает, какой в Европе творится ужас. Однополые браки, их пропаганда в школах, слова "мама" и "папа" под запретом. Вообщем, разврат и падение нравов. "Нам Европа не нужна!" - заключает он.
[Spoiler (click to open)]
В автомобиле "Форд" играет радио "Монте-Карло". Москва проплывает за окном под напев Синатры. Водитель проводит со мной внеплановую политинформацию. Сообщает, что он думает об Украине, Западе, бомбежках Югославии, американцах, нацистах, махновцах и бандеровцах. Фоном звучит композиция Рика Эстли "Together Forever". Примерно через полчаса (а путь у нас был неблизкий), когда мы выехали за город, и по сторонам замелькали березовые рощи в снеговых лужах, шофер взял паузу. Видимо, выговорился.

- У Вас кто-нибудь воевал из родных? - осторожно спрашиваю его.
- А как же! Четыре деда. То есть два деда и два бабушкиных брата.
- Вернулись или остались на полях?
- Один вернулся. Трое погибли.

Едем дальше. Спрашиваю, где воевали деды.
- Один погиб в Германии, в самом конце войны. В Дрездене похоронен. Его однополчане приходили к бабушке, показывали памятник с его фамилией.
- Вы там бывали, видели своими глазами памятник? - спрашиваю.
- Нет, к сожалению. Все думал выбраться, да никак не соберусь - отвечает водитель.
- В каких частях воевал дед, который вернулся с войны? Вы его знали? - снова расспрашиваю я.
- Нет не знал. Тяжелая ему выпала судьба. Воевал, потом попал в плен, бежал из плена, прорвался к нашим, снова воевал. А, когда вернулся домой, его через некоторое время взяли. Пришли люди и забрали, так бабушка рассказывала. Больше его никто не видел. Уже в 80-е годы к ней в деревню приехали начальники из области и вручили бумаги, что, он, мол, реабилитирован. При всех вручали, в сельсовете.
Спрашиваю, где находится лагерь, в котором погиб дед-герой. Водитель говорит, что никто не знает. Подсказываю, что достаточно сделать запрос в ФСБ. Собеседник признается, что ему и его семье такая мысль никогда не приходила в голову. Задумывается.

Выясняем судьбу двух других дедов. Один пропал без вести. Другой погиб, но никто из родственников не знает, где. Неясно, в какой братской могиле он похоронен, и есть ли его имя на мемориальной плите.
- Потерялось все, и однополчане перестали приходить - говорит в задумчивости водитель.
- Потерялось или Вы потеряли? - набираюсь смелости я.
- Да нет, я не терял, так само вышло - отвечает он.

Едем дальше. Я рассказываю про базы данных "Мемориал" и "Подвиг народа", говорю, что есть шанс узнать не только, где погиб боец, но и в какой части служил. То есть, выяснить боевой путь. Водитель слушает внимательно, записывает. Потом разговор снова выруливает на Европу и Украину. Я держу нейтралитет. Говорю, что нам бы лучше павших воинов захоронить через 70 лет после окончания войны, чем заниматься чужими однополыми браками. Он кивает.

- Видели бы вы, как они ухаживают за могилами наших воинов. Чистота, буквы сияют, цветы везде - вдруг говорит водитель, вспоминая виденную на фото могилу своего похороненного в Дрездене деда.

Мы приезжаем на место. "Стыдно мне, что я раньше не узнал про дедов" - говорит он. "Ничего, главное сделайте и передайте детям" - отвечаю я. На прощание мы машем друг другу руками, как хорошие знакомые.

P.S. Грустная статистика. Из четверых воевавших дедов  только у одного, похороненого в Европе, есть ухоженная могила. За ней следят "не заслуживающие уважения" местные граждане. Родные туда не ездят. Второй сгинул в лагере за "измену" - плен. Третий пропал без вести. Четвертый погиб. Судьбой троих последних родные не интересовались. Узнать, где они воевали, за какие метры родной земли проливали кровь, не приходило в голову.