August 24th, 2010

promo gabblgob april 28, 2014 10:07 112
Buy for 100 tokens
Автор: Вадим Давыдов Не мир, но меч Было бы ошибкой полагать, будто Путин не знает, что война нужна отнюдь не игрушечная, вроде пресловутой «малой грузинской», а самая настоящая, опустошительная, кровавая — война, а не манёвры. Далее...
gorgona

Мой счет на яндексе и продажа текстов

Оригинал взят у haez в Мой счет на яндексе и продажа текстов
Дорогие друзья!
Поскольку издательства окончательно утвердились в мысли, что на лето писатели впадают в анабиоз и фразы "бухгалтер в отпуске" и "до осени проекты пока замораживаются" способны поддержать в работавшем для них человеке угасающие жизненные показатели, - я вынуждена прибегнуть к альтернативному способу распространения своих текстов.


Мне надоело, что читателям приходится платить за книги немалые суммы, из которых человеку, собственно создавшему текст - основу книги - достаются копейки или не достается ничего.


Поэтому предлагаю следующее
Отмечайтесь в комментариях - если хотите получить электронные тексты - "Падение Софии", "Лисипп, или Песнь козлов" (мой последний роман), а также окончание пенталогии "Турагентство тролля" (последний том, на который я НЕ подписывала договор с издательством). Отмечайтесь, если хотите получить "Путешествия Модезиппа", т.к. последняя повесть цикла ("Модезипп в стране дебилов") вообще никогда не была опубликована - и, очевидно, теперь уже не будет. Есть еще аудиоверсии того же "Модезиппа", там я читаю, как умею, вдруг кому интересно.


За это я прошу денег. Не дяде, не тете, не корпорации, а лично мне.
Яндекс-деньги: 41001432598842. Есть еще Сбербанк, если кому удобно, вышлю тайком координаты.


Кошельки на веб-мани


Рублевый R315901722938


Долларовый Z127401893187


Евро E425484513624


Но веб-мани что-то неудобные совсем, так что их лучше не.


Специально для "товарища майора": это не малое предприятие. Со стороны читателей это благотворительность, а с моей - каприз художника.


Комментарии скрыты.
Не пишите не по делу (всякие эмоции) - это сейчас не нужно. Мне нужны только имена людей, которым я отправлю тексты. Т.е. можно просто писать +1.


Нет, еще не поздно и будет не поздно еще долго.
На сей счет можно не беспокоиться. Если есть еще пожелания, то опять же, пишите.


Я не могу отслеживать, кто какие суммы присылает и присылает ли вообще.
Каждый, кто отметится в комментариях, получит желаемые ссылки для скачивания.
Я не могу проконтролировать, чтобы потом это все не попало в сеть в открытый доступ. Попадет обязательно. Я никогда не бегала по пиратским библиотекам с криками "нарушают мои копирайты" и сейчас не буду. Если кто-то просто подождет, пока все появится бесплатно, - понимаю и этого человека.
Но у меня нет вариантов. Я могу только довериться людям, для которых работала почти двадцать лет.
gorgona

Инструкция по применению LJ-тегов

Оригинал взят у igrick в Инструкция по применению LJ-тегов

Folks, когда мы запустили lj-like, некоторые пользователи попросили сделать описание всех доступных LJ-тегов, и я пообещал его сделать. К сожалению, руки дошли только сейчас, но я надеюсь, что еще не поздно и оно будет вам полезно.

Итак, с помощью различных lj-тегов вы можете:

Collapse )

Скрыть часть записи для френдленты и дневника, или убрать под кат

<lj-cut [text="Заголовок"]> ... Скрываемый текст ... [</lj-cut>]

Данная конструкция позволяет убрать часть записи из отображения во френдленте и дневнике с установкой ссылки внутрь записи, где она отображается полностью, или, если говорить проще - lj-cut позволяет делать ссылку «подробнее», разделяя запись на ее анонс и полную версию. Самое распространенное применение — перенос «под кат» всех, кроме первой, фотографий в каком-нибудь репортаже или отчете от путешествии. При длинных записях крайне рекомендуется к применению, так как значительно упрощает чтение дневника и френдлент для друзей.

Особенности:

  • применение возможно только в записях;
  • не имеет эффекта на странице самой записи;
  • при переходе на определенную ветку комментариев в записи (thread) текст самой записи отображается до первого lj-cut, если он имеется.

Примеры:

<lj-cut /> Скрывает весь текст, идущий после тега, а сама ссылка будет называться «Читать далее» (или «Read more» в английской локализации);

<lj-cut text="Все фотографии, 20Мб" /> Скрывает весь текст, идущий после тега, а сама ссылка будет называться «Все фотографии, 20Мб»;

<lj-cut text="Подробности">скрываемая часть записи</lj-cut> Скрывает часть записи, идущую после открывающего и до закрывающего тегов, ссылка при этом будет называться «Подробности»;

Collapse )

Упомянуть пользователя или сообщество LiveJournal

<lj user="username" [title="альтернативное имя"] />

Наболее правильный способ сделать ссылку на другой журнал или сообщество, так как LiveJournal в данном случае выведет ее со всеми вспомогательными элементам, а именно с головастиком и ссылкой на профиль, правильным именем и ссылкой на журнал, контекстным меню и памяткой (доступно только платным аккаунтам), если она установлена у читающего. Также с помощью параметра title можно заменить название дневника на произвольный текст.

Особенности:

  • применение возможно в записях, комментариях, профиле, стилях S2 и в личных сообщениях;
  • при переименовании дневника автоматически заменяется на новое имя во всех предыдущих упоминаниях;
  • закрывающий тег не требуется.

Примеры:

<lj user="igrick" /> — Илья

<lj user="igrick" title="Илья" /> — igrick

<lj user="ridus-news" /> — igrick

<lj user="ridus-news" title="Сообщество гражданской журналистики" /> — igrick

Collapse )

Вставить кнопку для быстрой публикации копии записи, т.е. для создания «репостов»

<lj-repost [button="название кнопки"]> [ ... текст записи </lj-repost>]

Позволяет вставить кнопку быстрого создания копии записи у читателя, а если проще — кнопку репоста, которая будет содержать весь или выбранный автором текст исходной записи и ссылку на оригинал. При включенной опции PingBack в исходную запись автора будут приходит комментарии с указанием ссылок на «репосты».

Особенности:

  • применение возможно только в записях;
  • кнопка устанавливается в месте закрывающего тега, если выбран фрагмент записи;
  • кнопка устанавливает в месте открывающего тега, если фрагмент не определен, т.е. для «репоста» выбрана вся запись;
  • если фрагмент не определен, тогда каждый «репост» публикуется вместе с самой кнопкой, сохраняющей адрес оригинала;
  • не все lj-теги могут наследоваться при «репостах».

Примеры:

<lj-repost /> Вставляет кнопку с именем «repost» для «репоста» записи целиком;

<lj-repost button="Поделиться с друзьями" /> Вставляет кнопку с текстом «Поделиться с друзьями» для «репоста» записи целиком;

Начало-Записи... <lj-repost button="Поделиться"> ...Середина-Записи...</lj-repost> ...Конец-Записи Вставляет кнопку с текстом «Поделиться» для «репоста» части записи, в данном случае текста «Середина-Записи», при этом кнопка будет вставлена между «Середина-Записи» и «Конец-Записи»

Collapse )

Вставить в запись кнопки от социальных сетей

<lj-like [buttons="facebook, google, vkontakte, twitter1, livejournal1, ..."] />

Позволяет вставить популярные кнопки от различных социальных сетей, а именно, на момент написание данной записи (в скобках указано имя для параметра buttons):

  • «Recommend» от FaceBook (facebook или fb);
  • «+1» от Google (google или go);
  • «♥» от vKontakte (vkontakte или vk);
  • «Tweet» от Twitter1 (twitter или tw);
  • «+10 ЖЖетонов» от LiveJournal1 (livejournal или lj);

Особенности:

  • применение возможно только в записях;
  • порядок упоминания в параметре buttons влияет на порядок вывода кнопок;
  • при отсутствии параметра buttons будут выведены все кнопки, доступные для региона автора, т.е. при внедрении новых кнопок в последующих обновлениях LiveJournal они автоматически появятся в старых записях;
  • закрывающий тег не требуется.

Примеры:

<lj-like /> Вставит все доступные по умолчанию кнопки для региона автора записи;

<lj-like buttons="vkontakte" /> Вставит только одну кнопку от vKontakte независимо от региона автора;

<lj-like buttons="google, facebook" /> Вставит две кнопки — «+1» от Google и «Recommend» от FaceBook, именно в данной последовательности и независимо от региона автора;

1 — станет доступно начиная с обновления LiveJournal v.81, текущую версию смотрите в подвале главной страницы.

Collapse )

Вставить в запись интерактивную карту

<lj-map url="адрес-карты" [width="W"] [height="H"] />

Позволяет встроить в запись интерактивную карту от Яндекс или Google. Для вставки необходимо зайти на один из вышеупомянутых сервисов и сгенерировать ссылку на требуемый фрагмент карты.

Особенности:

  • на момент написания этой записи поддерживается только Яндекс и Google;
  • не все персональные настройки карты могут быть перенесены в запись, так как это зависит от способа формирования URL-фрагмента конкретного сервиса;
  • применимо как в записях, так и в комментариях;
  • закрывающий тег не требуется.

Примеры:

<lj-map url="http://maps.google.com/maps?saddr=%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80+%D0%BF%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9&daddr=%D0%BC%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE+%D0%B0%D1%80%D0%B1%D0%B0%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F&hl=en&ie=UTF8&ll=55.75837,37.603111&spn=0.031102,0.090723&sll=55.75639,37.602081&sspn=0.031104,0.090723&geocode=FcjsUgMdctg9AiEj4Q64OwjKaSmdTg7bQEq1RjEKGqXlRh0ung%3BFb61UgMdD8E9AilFqJS9TUq1RjECLka9odjtRw&mra=ltm&dirflg=w&z=14" width="800" height="600" /> Вставит карту от Google, показывающую пеший маршрут от кинотеатра «Пушкинский» до станции метро «Арбатская», а именно: </lj-map>

Collapse )

Вставить в запись разрешенный embed

<lj-embed [width="W"] [height="H"]>embed-код</lj-embed>

Позволяет вставить любой разрешенный embed, использующий iFrame или Flash. Применять тег имеет смысл только в том случае, если необходимо проконтролировать ширину и высоту embed'а, т.е. задать параметры width и height. Во всех остальных случаях, т.е. когда embed вставляется без обрамляющих тегов, данные теги добавляются автоматически с автоопределением ширины и высоты.

<lj-embed width="640" height="390"><iframe  src="http://www.youtube.com/embed/WdVT0EWBtW8" frameborder="0" allowfullscreen></iframe></lj-embed> Вставит в ЖЖ клип «Потап и Настя - Чумачечая Весна», т.е.:

Collapse )

Создать и вставить в запись опрос

<lj-poll [name="имя опроса"] [whovote="кто может голосовать"] [whoview="кто может видеть результаты"]>     <lj-pq type="тип опроса">     Текст вопроса         <lj-pi>1-ый вариант ответа</lj-pi>         <lj-pi>2-й вариант ответа</lj-pi>         <lj-pi>3-ый вариант ответа</lj-pi>         <lj-pi>...</lj-pi>         <lj-pi>N-ый вариант ответа</lj-pi>     </lj-pq> </lj-poll>

Позволяет вставить в запись новый опрос (доступно только платным пользователям и в платных сообществах). Ввиду того, что построить опрос вручную, т.е. путем конфигурации тегов, достаточно сложно, я не буду останаливаться подробно на их типах, но крайне рекомендую использовать для его этого специальный визард — www.livejournal.com/poll/create.bml

Пример:

<lj-poll whovote="all" whoview="all"><lj-pq type="radio">Есть ли жизнь на Марсе?<lj-pi>Есть</lj-pi><lj-pi>Нет</lj-pi><lj-pi>Науке это еще неизвестно</lj-pi></lj-pq></lj-poll> Вставит в запись риторический вопрос про жизнь на Марсе.

Collapse )

Отключить автоформатирование для всей записи или ее части

<lj-raw>текст</lj-raw>

Позволяет отключить автоформатирование, что в основном касается переносов строк, для всего текста записи или его части, помещенной между открывающим и закрывающим тегом. Полезно для тех пользователей, которые используют HTML для оформления своих записей, так как дает контроль над тем, что LiveJournal попытается преобразовать, а что нет. Вся данная запись написано с lj-raw от начала и до конца.

Collapse )

Создать запись на нескольких языках

<lj-lang-container>     [<lj-lang include="буквенный код языка, ...">текст для выбранного языка</lj-lang>]     ...     <lj-lang otherwise>текст по умолчанию при отсутствии определенного языка</lj-lang> </lj-lang-container>

Позволяет создавать локализованные под выбранные языки записи, т.е. текст записи или его часть будет выводиться в зависимости от настроек языка интерфейса читающего для авторизованного и региона и настроек браузера неавторизованного пользователя. Для составления тега необходимо определить текст по умолчанию, т.е. тот, что будет показан в случае, если контейнер не содержит определение языка, с которым пришел пользователь, и опционально перечислить все поддерживаемые. Если проще — пример — для русскоязычных авторов правильно определять кирилические языки в основном теге и английский в otherwise (см. пример ниже).

Внимание! Данная возможность находится в разработке и на данный момент не готова к массовому и публичному использованию. Запросы по ее некорректной работы Службой поддержки LiveJournal не принимаются, так что использовать ее можно только на свой страх и риск. О том, когда данный тег станет официально поддерживаться в LiveJournal, я сообщу отдельно.

Пример:

<lj-lang-container>     <lj-lang include="ru, ua">Добро пожаловать!</lj-lang>     <lj-lang include="en">Welcome!</lj-lang>     <lj-lang include="de">Willkommen!</lj-lang>     <lj-lang include="it">Benvenuto!</lj-lang>     <lj-lang include="ch">歡迎!</lj-lang>     <lj-lang otherwise>We don't speak Mexican here</lj-lang> </lj-lang-container> Выводит приветствие в зависимости от языка посетителя, и «We don't speak Mexican here» в случае, если ни один из языков не подходит. Таким образом, для вас приветствие будет звучать так — Welcome!

На данный момент пока все. По мере того как будут появляться новые теги, я буду обновлять данную инструкцию, так что можете смело добавлять в закладки, если надо.

Если вам полезна данная инструкция или вы считаете, что она будет полезна вашим друзьям, то смело репостите — «Подробная инструкция об использовании специальных тегов LiveJournal, а именно lj-cut, lj-user, lj-repost, lj-like, lj-map, lj-embed, lj-poll, lj-raw и эксперементального lj-lang.»







gorgona

конфликт разума и совести (перевод)

Оригинал взят у ultranomad в конфликт разума и совести (перевод)
этим летом кевин майерс, обозреватель ирландской газеты the independent, опубликовал очень жесткую статью о современных проблемах африки. вашему вниманию предлагается ее перевод (с небольшими примечаниями в тексте для русскоязычных читателей). комментарии по существу статьи приветствуются.



дамы и господа! имейте совесть! если вы дублируете весь текст у себя в журнале или на сайте, ссылайтесь на автора и переводчика.



Collapse )
gorgona

ЮАР || генерал Магнус Малан

Оригинал взят у tiomkin в ЮАР || генерал Магнус Малан


      18 июля 2011 года в ЮАР умер Магнус Малан, бывший министр обороны республики и одна из ключевых фигур эпохи апартхейда. За пределами Южной Африки на его смерть особого внимания не обратили, в России, так вообще это в разряд новостей не попало, а вот в ЮАР его смерть вызвала ожесточенную полемику на страницах газет. Что понятно – Малан находился у руля военной машины в те годы, когда его страна вела т.н. «Пограничную войну» (1966 - 1988), почти четвертьвековой конфликт, затронувший впрямую или опосредованно добрый десяток стран, повлиявший на жизнь нескольких поколений южноафриканцев и определивший дальнейшее развитие как ЮАР, так и Анголы, Намибии, Зимбабве, Мозамбика и Кубы. До сих пор ведутся споры, чем была та война и кто ее выиграл; как легко догадаться, ответ зависит от того, к какому лагерю принадлежит тот или иной историк/публицист и т.д. Одни ее называют «Южноафриканским Вьетнамом» и считают, что ЮАР проиграла «эту позорную авантюру», другие уверены, что война была выиграна южноафриканцами и цели, которая ставила Республика, были достигнуты. Правда, как ей и положено, находится где-то рядом. И в эти годы во главе армии, а позже и всего оборонного комплекса страны находился Магнус Малан, фигура нерядовая, человек, к которому даже враги из АНК испытывали определенное уважение.
      Часть статей, появившихся в качестве отклика на смерть Малана, поносит бывшего генерала, еще часть его превозносит; сдержанных и объективных, как всегда, мало. Спор о Малане, что неудивительно, перерастает в спор о прошлом (тему для южноафриканцев довольно болезненную – (псевдо) исторические «срачи» характерны не только для России). В общем, перевел и составил небольшую подборку откликов на смерть генерала:

  1. Официальное заявление бывшего президента ЮАР де Клерка.

  2. Откровенная анти-малановская статья (автор которой, надобно отметить, не чурается самой невероятной лжи).

  3. Ответ на анти-малановскую статью

  4. Довольно взвешенный некролог

  5. Еще один некролог

  6. Любопытные воспоминания о Малане.

  7. Статья в защиту ВС ЮАР, историю которых южноафриканские СМИ сегодня подают в черном цвете.





      Биография



      Магнус Андре де Мериндол Малан родился 30 января 1930 года, в семье Элизабет Фредерики Малан и Аврила Ире де Мериндол, профессора биохимии, позже депутата и спикера нижней палаты парламента.
      Учился в школе Afrikaans в Претории и спортивной школе Дэни Крейвена Physical Education Brigade в Кимберли, которую и закончил в 1948 году. По окончании школы хотел записаться в армию, но отец уговорил его сначала получить высшее образование. В 1949 году поступил в университет Стелленбоша на факультет коммерции. В том же году, в ЮАР впервые ввели возможность получения высшего университетского образования для офицеров и Малан воспользовался этим. Он поступил на службу в ВС, перевелся в университет Претории и в 1953 году выпустился оттуда со степенью бакалавра военных наук.
      Малан получил назначение во флот и служил в морской пехоте на о. Роббен. Когда морская пехота как род войск была расформирована, он перевелся в сухопутные войска в звании лейтенанта. В ходе военной карьеры Малана, он закончил 11 курсов, включая командные и высшие штабные курсы в США в 1962-1963 годах. Служил на командных должностях, в 1973 году возглавил сухопутные войска, а в 1976 – вооруженные силы Южно-Африканской Республики.
      В 1980 занял должность министра обороны в правительстве Питера Боты. В следующем году был избран в парламент от Национальной партии от Моддерфонтейна. В 1981 году был избран в исполнительный комитет НП провинции Трансвааль и впоследствии стал одним из вице-председателей этого комитета.
      Во время пребывания Малана в должности министра обороны армия привлекалась к подавлению беспорядков в городах и поселениях. В 1987 году впервые публично признал, что армия Южной Африки воюет в Анголе в поддержку УНИТА и совершает операции против СВАПО и АНК.
      В 1988 году, совместно с министром иностранных дел Пиком Ботой участвовал в переговорах в Кабо-Верде, Каире и Браззавиле по ангольскому и намибийскому вопросам. Переговоры закончились подписанием мирного соглашения, выводом войск ЮАР из Анголы и Намибии, свободными выборами в Намибии, на которых в 1990 году победила партия СВАПО.
      Награжден орденами: Звезда Южной Африки (1975), Южный Крест (1977), медалью Pro Patria с пряжкой за Кунене (1977)
      В 1990 году против него были выдвинуты публичные обвинения в том, что ВС ЮАР тайно готовили «эскадроны смерти».
      3 февраля 1993 года подал в отставку.
      В 1962 году сочетался браком с Марго фан дер Вальт. Дети: два сына и дочь.
= = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = =





1. FW de Klerk’s tribute on death of Magnus Malan

FW de Klerk



1. Заявление бывшего президента ЮАР Фредерика де Клерка на смерть Магнуса Малана

Ф.В. де Клерк
18 июля 2011 года


      С печалью я узнал о кончине генерала Магнуса Малана.
      Находясь на посту командующего Вооруженными Силами Южной Африки, а позже и на посту министра обороны, генерал Малан сыграл главную роль в том, что наши вооруженные силы превратились в ведущую армию Африки.
      Под его руководством ВС ЮАР сыграли неоценимую роль по защите Южной Африки и региона в целом, вплоть до того момента, когда советская коммунистическая система рухнула, что дало новый толчок к переговорам и привело к установлению нашей нерасовой конституционной демократии.
      С самого начала генерал Малан и вооруженные силы принимали как данность, что конституционные и политические вызовы, стоявшие перед Южной Африкой, не имеют военного решения, и не покладая рук работали над тем, чтобы создать условия для мирного решения проблем с помощью переговоров.
      Я хотел бы выразить свои искренние соболезнования супруге генерала Малана, его семье, близким и всем его сослуживцам.
      Опубликовано Фондом Фредерика де Клерка, 18 июля 2011 года.



2. Vile, venal enemy of the people

Chris Barron



2. Гнусный и продажный враг народа

Крис Баррон
23 июля 2011 года


      Магнус Малан, скончавшийся в Кейптауне в возрасте 81 года, в течение 10 лет был, вне всякого сомнения, самым главным человеком во властных кругах Южной Африки. Президентом был П.В.Бота – но слушал он не кого-то, а Малана.
      Именно Малан, будучи самым доверенным среди всех генералов Боты и позже ставший министром обороны в его кабинете, заявил Боте, что ЮАР столкнулась с «тотальным наступлением». Обильно цитируя книги, которые он читал (а позже рекомендовал читать и Боте) о британских уроках в Малайе и французских – в Алжире, Малан объяснил президенту, что единственно возможным ответом на это может быть только «тотальная национальная стратегия». Это подразумевает, что все сферы жизни в стране – социальная, политическая, экономическая – должны контролироваться армией. Власть осуществляется через систему управления национальной безопасности – что ставит полицию, разведку и гражданскую администрацию под контроль генералов Малана, а позже – под контроль Совета по Государственной Безопасности (в который входило строго определенное количество министров, к мнению которых генералы прислушивались, если оное мнение их устраивало).
      СГБ, как правило, собирался непосредственно перед заседаниями кабинета министров. Ни у кого не возникало сомнений, кто на самом деле играл первую скрипку – понятно, что не те, кто заседал в кабинете министров. Такое распределение ролей было особенно заметно, когда армия наносила внезапные удары по базам АНК, расположенным в соседних государствах. Министр иностранных дел Пик Бота зачастую ставился перед фактом – а иногда ему сообщали об этом постфактум – и естественно, что в этом случае любые его возражения были бессмысленны. Малан был крайне раздосадован, когда Пик Бота узнал о том, что ВС ЮАР тайно продолжают поддерживать мозамбикских мятежников РЕНАМО, несмотря на то, что в мирном договоре 1984 года, подписанном совместно с Саморой Машелом, ЮАР обещала этого не делать.
      Центральным пунктом стратегии Малана была борьба за сердца и умы черного населения; Малан верил, что только армия способна этого добиться. В идеале это включало в себя постройку домов, школ и больниц. Вся революция, по словам Малана, строилась вокруг того, чтобы «иметь крышу над головой, еду на столе, дать образование детям, иметь работу и медицинское обслуживание». Если бы он родился и вырос в бедняцких кварталах Александрии, сказал он журналистам, то конечно он бы и сам стал «главарем террористов». А политические права, по его словам, черных особо не волновали.
      Комментируя эти слова, Честер Крокер, главный проводник американской внешней политики в Африке в 1980-х годах, назвал стратегию Малана «выдачей желаемого за действительное».
      Когда в городах и поселениях полыхнул огонь революции, то Малан послал туда не военных строителей с лопатами, а боевые части с оружием.
      Он заявлял о борьбе за сердца и умы – и одновременно учредил Бюро по вопросам гражданского сотрудничества (БВГС), секретный армейский отдел по физической ликвидации противников режима. Среди тех, на чье физическое устранение он отдал приказ, был профессор университета Витватерсранда Дэвид Уэбстер и юрист из Намибии Антон Любовски.
      Малан также дал зеленый свет «Проекту Берег», в ходе которого доктор Вутер Бассон потратил сотни миллионов рэндов на создание химического и биологического оружия. На захваченных в плен СВАПОвцах испытывали различные наркотики, после чего тела сбрасывали в океан с армейских вертолетов.
      Эти деньги также шли на то, чтобы обеспечить Бассону и его команде роскошный образ жизни, включая роскошные особняки, заграничные путешествия на частных самолетах и дорогостоящее оборудование, которое тут же перепродавалось, даже не будучи опробованным.
      Реальная власть Малана состояла в том, что он контролировал бездонные секретные фонды ВС ЮАР, что обходилось налогоплательщикам в суммы от 4 до 10 миллиардов рэндов в год. Парламент не имел права запрашивать, как расходуются эти деньги. Вообще, ни парламент, ни правящая партия крайне мало знали и еще меньше могли контролировать то, к чему имел отношение Малан и его секурократы.
      Прикрываясь «тотальной стратегией», Малан развел коррупцию поистине эпических масштабов. Когда в 1991 году главный аудитор наконец смог получить доступ к документам, проливающим свет на коррупционные дела, то большая часть из них к тому времени была уничтожена. Сколько денег было украдено, кем именно и где осели эти суммы, вероятно уже никто никогда не узнает. По предварительным оценкам счет идет на миллиарды.
      Генеральный прокурор обнаружил, что только в период с 1988 по 1990 годы, на секретные проекты БВГС было потрачено 12,5 миллионов рэндов – большая часть из них передана агентам в виде крупных сумм наличных, с тем, чтобы они тратили их по своему усмотрению. Даже после того, как де Клерк распустил БВГС в 1990 году, Малан продолжал неофициально выплачивать оперативникам различные суммы – в частности за три месяца было выплачено 9 миллионов рэндов.
      После введенного в 1977 году эмбарго на поставки вооружений в ЮАР Малан дал толчок к развитию отечественной оружейной промышленности, профинансировав компанию «Армскор» из секретных фондов. К 1985 году «Армскор» стал крупнейшим южноафриканским экспортером промышленных товаров. На него работали 1500 частных компаний-субподрядчиков, что позволяло сколачивать целые состояния, как частным лицам, так и доверенным компаниям.
      Никто не знает, сколько миллиардов из секретных фондов было потрачено на ядерную программу Южной Африки. Сотни миллионов из этих же фондов было затрачено на подготовку и вооружение боевых отрядов «Инката», предназначенных для убийств тех, кто поддерживал АНК и ОДФ. В 1995 году Малана и 19 его генералов обвинили в том, что боевики «Инкаты» убили 13 человек в 1987 году в поселении КваМакута в провинции КваЗулу-Наталь. Верховный суд постановил, что обвинение не смогло доказать причастность Малана и его генералов к этим убийствам.
      Будучи главнокомандующим ВС ЮАР и министром обороны Малан также несет ответственность за массовое уничтожение его войсками живой природы в Анголе и Намибии, когда контрабанда слоновой кости и рогов носорога через ЮАР за границу принесла причастным к этому огромные барыши. Высшее руководство ВС ЮАР также оказалось вовлечено в контрабанду алмазов из Анголы. Большая часть прибыли уходила на финансирование Жонаса Савимби и его группировки УНИТА, но значительные суммы оседали в карманах генералов. Сколько было присвоено лично Маланом не знает никто. Известно только, что он распоряжался ресурсами ВС ЮАР исключительно по своему усмотрению. По распоряжению Малана, ему и его сыновьям предоставлялся военный вертолет, чтобы семья генерала могла полететь в Намибию поохотиться. Он без зазрения брал военные вертолеты, чтобы пригласить порыбачить своего коллегу министра Джона Уайли и приятеля бизнесмена Дэйва Эллена на остров Бёрд около Порт-Элизабет. По некоторым сообщениям, во время одного из таких путешествий два цветных подростка были изнасилованы. В 1987 году Эллен был арестован по обвинению в педофилии и покончил с собой. Уайли застрелился спустя некоторое время.
      Малан родился в Претории 30 января 1930 года. В 13 лет он убежал из дома, чтобы поступить в солдаты, но был отослан домой. Его отец, профессор биохимии, а позже депутат и спикер парламента от Национальной Партии, ясно дал понять сыну, что не одобряет таких поступков. Он также был недоволен выбором карьеры сына, но когда Малан-младший получил степень бакалавра военных наук, немного успокоился. Отслужив в морской пехоте на флоте, Малан перевелся в сухопутные силы. В ходе своей службы Малан провел год в Соединенных Штатах, обучаясь на Высших Штабных Курсах в Форт-Ливенуорте в Канзасе. На него обратил внимание министр обороны П.В.Бота и взял его в свою орбиту. После этого карьера Малана пошла стремительно вверх, со скоростью, которую его сослуживцы считали просто неприличной. В 43 года он стал главнокомандующим сухопутными войсками, в 46 – командующим вооруженными силами, а в 50 – министром обороны. Притом, что он не имел опыта реального командования и ни разу не вел солдат в бой.
      На словах он был крутым, но на деле никогда не был под огнем и не знал, что это такое. Но это не остановило его от того, чтобы послать своих подчиненных на войну. В 1975 году он послал солдат в Анголу, чтобы сражаться вместе с УНИТА против МПЛА. Это превратилось в полномасштабную войну, но вплоть до 1987 года Малан постоянно заявлял общественности ЮАР, что в Анголе находятся южноафриканские солдаты. Он также постоянно врал насчет цифр потерь.
      Очень многие высшие офицеры Малана не любили – кто-то из них и слил информацию, которая привела Малана на скамью подсудимых в деле об убийствах в КваМакута. Они считали, что карьерным взлетом Малан обязан не столько своим способностям, сколько своим политическим связям, в т.ч. с П.В.Ботой. Его презрительно называли «технократом» - а после пары стаканов и «идиотом».
      Констанд Фильюн, сменивший Малана на посту командующим вооруженными силами, презирал своего предшественника. В отличие от Малана Фильюн был настоящим профессионалом – коим Малан никогда не был – и был по-настоящему популярен среди солдат и офицеров. Малан завидовал этому, и чувствовал угрозу своему положению со стороны Фильюна, поскольку тот в профессиональном отношении превосходил его на голову. Многие высшие офицеры склонны полагать, что именно поэтому Фильюн так быстро расстался со своей должностью.
      Малан всегда был мрачным, бесцветным, авторитарным и ограниченным властителем. Хороший командир всегда определяется по тому, как он заботится о своих подчиненных и что он для них делает. Малан не сделал ровным счетом ничего для тех, кто получил чудовищный посттравматический синдром, сражаясь на необъявленной, непризнанной и невероятной по жестокости войне в чужой стране. Он санкционировал чудовищные и бесчеловечные эксперименты для «лечения» солдат, которых подозревали в гомосексуализме.
      Тех, кто оказывался воевать по религиозным убеждениям, Малан презрительно называл «маменькиными сынками» и считал их преступниками, заслуживающими тюремного срока. Малан санкционировал грязную пропагандистскую кампанию против тех, кто развернул «Кампанию против призыва» (которую он запретил в 1988 году).
      Когда П.В.Бота подал в отставку, звезда Малана закатилась. В 1990 году де Клерк сослал его в министерство водных ресурсов, где он тихо прозябал, дав о себе знать только в 1993 году – согласившись на предложение де Клерка уйти на пенсию самому, вместо того, чтобы быть уволенным. К де Клерку Малан относился с презрением. Чувство было взаимным.
      У скончавшегося от инфаркта Малана остались вдова, два сына и дочь.



3. The Sunday Times' hatchet job on Magnus Malan

Maritz Spaarwater



3. Ответ Крису Баррону

Мариц Спаарватер, полковник ВС ЮАР в отставке
11 августа 2011



      Публичное оскорбление памяти Магнуса Малана сделанное Крисом Барроном требует ответа. Я бы хотел указать всего лишь на некоторые лживые измышления Баррона.
      Дуайт Эйзенхауэр, вероятно, самый известный главнокомандующий XX века «ни разу не вел солдат в бой… и на деле никогда не был под огнем и не знал, что это такое». При этом он успешно командовал наступлением свободного мира на нацистскую чуму – посылая своих солдат, включая тысячи 18 и 19-летних мальчишек, на пляжи Нормандии.
      Что Малан, что Эйзенхауэр стали старшими офицерами в то время когда не было войн – и когда войны начались они уже вошли в высшее офицерское звено. Я более чем уверен, что если бы они были младшими офицерами в этот момент, то и тогда проявили бы себя наилучшим образом. У них есть и еще нечто общее – оба учились на Высших штабных курсах в Форт Ливенуорте, штат Канзас, США.
      Баррон превозносит генерала Констанда Фильюна, подчеркивая, каким интеллектуалом, профессиональным солдатом и вообще замечательным человеком был Фильюн по сравнению с Маланом – при этом забывая добавить, что Фильюн к моменту вхождения в высшее руководство армии «не был под огнем» ровно по тем же причинам что и Малан.
      Единственным боевым опытом Фильюна был парашютный прыжок вместе со своими подчиненными на лагерь СВАПО в Кассинге, в ходе воздушно-десантного этапа Операции «Северный олень» в 1978 году – когда он уже был генерал-лейтенантом и командующим сухопутными войсками. Это нисколько не умаляет личной храбрости генерала, но такой поступок был довольно опрометчивым. Но Баррон почему-то восхваляет одного генерала и ругает другого – ровно по одной и той же причине.
      Баррон занимает пацифисткую позицию, когда речь идет о войне против коммунистических войск в Анголе – но интересно, станет ли он ее придерживаться если речь зайдет, скажем, о вооруженном сопротивлении гитлеровским захватчикам во время Второй Мировой войны?
      В свое время ЮАР ясно дала понять Советскому Союзу, что Москва глубоко заблуждается, полагая наши вооруженные силы легкой добычей для кубинских частей в Анголе. Если бы этого не случилось – то каков был бы конечный результат ангольской истории? Если коммунисты превосходили нас в военном отношении – то чего ж они тогда пошли на переговоры? Явно же не для того, чтобы дать народу демократические конституции и системы правления, имеющиеся сегодня в ЮАР и Намибии – с рыночной экономикой, частной собственностью и личными свободами в духе западной либеральной модели? А результатом была бы сталинская система подавления человека и командно-административная экономика, что в конечном итоге привело бы к полному краху.
      Под руководством Малана вооруженные силы, будучи частью Системы управления национальной безопасностью, выявили реальные нужды людей – и начали удовлетворять их: для начала, например, поднимая Александрию до уровня полноценного города, асфальтируя там дороги и проводя уличное освещение. Притом, что некоторые гражданские министерства, в ведении которых находились эти задачи, просто погрязли в лености.
      Когда толпы погромщиков уничтожили все, что там было построено армией – то как понимать слова Баррона, что правильным решением было бы послать туда «военных строителей с лопатами»? Это притом, что «в городах и поселениях полыхнул огонь революции». Как шутку – или как потрясающую наивность? Малан не просто «верил» в стратегию по завоеванию сердец и умов – он постоянно защищал и пропагандировал ее, что в войсках, что в гражданской жизни. И принимал все усилия, чтобы эти слова стали делом.
      И совсем уж неприличным выглядят заявления Баррона, когда он пишет об использовании «секретных фондов» - с помощью которых вооруженные силы не только смогли сами обеспечить себя всем необходимым, но и с помощью которых ««Армскор» стал крупнейшим южноафриканским экспортером промышленных товаров».
      Интересно, как Баррону удалось проникнуть в голову Малана и узнать, что «он распоряжался ресурсами ВС ЮАР исключительно по своему усмотрению»?
      На своей конференции в Морогоро в Танзании в 1969 году АНК публично заявил о решительной войне с применением стратегии «четырех столпов борьбы», продекларировав «тотальное наступление» с помощью вооруженной борьбы, массовых протестов с целью разрушения системы управления страной, подпольных организаций и международной изоляции ЮАР.
      Вопрос – что оставалось делать южноафриканскому правительству и Малану, кроме как разработать «тотальную национальную стратегию» в ответ на это «тотальное наступление»? К сожалению, попытки Южной Африки (и Малана) объяснить это населению были настолько неудачными, что многие люди и по сей день пребывают под впечатлением, что «тотальное наступление» было всего лишь продуктом воображения Малана и других.
      Баррон всячески осуждает превентивные удары по базам террористов в соседних странах – но при этом напрочь забывает о некоторых моментах. Например, о том, сколько людей было сожжено заживо и забито до смерти под непосредственным руководством этих террористов в этих соседних странах. Или о пожилых африканках, которых под угрозой смерти заставляли есть стиральный порошок – только за то, что они рискнули нарушить провозглашенный «борцами за свободу» бойкот потребительских товаров. Или об искалеченных телах, раскиданных взрывом по всей Чёрч-стрит – когда взорвалась бомба, установленная этими борцами, проникшими с территории этих соседних стран.
      Международное право признает за государствами право нанесения превентивного удара, в случае если неизбежно вооруженное наступление через границы этого государства. А в данном случае наступление уже имело место, и со стороны АНК была официально объявлена война.
      Жестокости, о которых упоминает Баррон, происходят на всех войнах и чинят их обе стороны. Это нисколько их не оправдывает, но обвинять в них только одну сторону – значит сознательно вводить читателя в заблуждение. Хуже того, это называется распространением пропаганды с помощью журналистов – разве такую цель себе ставит уважаемое издание?
      Магнус Малан был высокообразованным, вдумчивым военным реформатором – и выдающимся командиром. Я не настолько хорошо знавал его лично, чтобы уверенно заявить, каким он был в общении, милым или угрюмым. Но мне ясно одно – Малан вместе с П.В.Ботой и Питом Марэ из «Армскора» смогли за чрезвычайно короткий промежуток времени превратить вооруженные силы страны в сбалансированную самодостаточную и эффективную боевую машину, способную действовать без внешней помощи. Вряд ли это произошло только потому, что он был милым парнем.
      Мне и в голову не могло прийти, что Крис Баррон, чьи острые интервью я стараюсь никогда не пропускать, опустится до такой непродуманной, лживой и злопамятной статьи – даже с учетом его персональной неприязни к покойному – и наполнит некролог бьющим через край сарказмом.
      Самое непристойное на мой взгляд – это плохо замаскированные попытки Баррона связать Малана с безосновательными обвинениями в педофилии Джона Уайли и Дэйва Эллена. Журналистскую этику теперь выкинули на свалку? Как и многие другие постоянные читатели газеты, я полагаю, что вы должны напечатать извинения, а еще лучше, опровержение этой недостойной статьи Баррона.



4. Magnus Malan: The demise of a strategist

John Daniel



4. Магнус Малан: смерть стратега

Джон Дэниэл
22 июля 2011 года


      Смерть бывшего генерала Магнуса Андре де Мериндола Малана, скончавшегося на этой неделе в Кейптауне в возрасте 81 года, оборвала еще одну нить, связующую нас с самым мрачным десятилетием в новейшей истории, как ЮАР, так и региона в целом.
      В то время, с 1978 по 1989 годы, в эпоху т.н. «тотальной стратегии» военная и полицейская машина апартхейда развязали войну не только против внутренних противников режима, но и на огромных территориях нескольких стран юга Африки. На пике этой войны, в начале 1980-х годов, вооруженные силы Южной Африки открыто участвовали в боевых действиях в Анголе и Намибии – но кроме того, проводили тайные операции через подставных лиц в Ботсване, Лесото, Свазиленде, Зимбабве, Замбии и Мозамбике.
      Именно эта жестокость, с которой Южная Африка проводила дестабилизацию региона, заставила Комиссию по Установлению Правды и Примирения (Truth and Reconciliation Commission) упомянуть в своем окончательном докладе, что большую часть жертв цеплявшегося за власть режима апартхейда составили не столько южноафриканцы, сколько народы южной Африки.
      Этот факт сегодня прочно забыт – особенно в южноафриканских городах, где ранее жители годами оказывали поддержку Африканскому Национальному Конгрессу – а сейчас они вынуждены жить в атмосфере страха и насилия, вызванного ксенофобией. Стратегия безопасности, проводимая режимом апартхейда в 1980-е годы, была сформирована на основе военных доктрин превентивного военного вмешательства и контрреволюционной войны – и Малан был главным архитектором локальной версии обоих этих направлений.
      Малан сыграл главную роль в формировании общей концепции обороны страны в 1979 году, в которой СССР определялся как принципиальный противник Южной Африки, что в свою очередь обязывало государство к новой системе управления: посредством централизации власти в теневом Совете по Государственной Безопасности, состоявшем из политиков и высокопоставленных силовиков. В центре этого образования находились Малан и П.В.Бота.
      Нет ничего удивительного в том, что Малан стал звездой своего поколения и обрел такое влияние. В некотором роде для Национальной Партии он был фигурой, подобной Крису Хани. Убежденный оратор, человек выдающихся личных качеств, он сочетал в себе искреннюю страсть к армии и приверженность к военно-политическим доктринам.
      Хотя в 1986 году, в своем выступлении в парламенте он резко заявил, что его армия «уничтожит террористов, где бы те ни находились… мы не будем деликатничать с террористами, с теми, кто им помогает и сочувствует», он также понимал, что мир в Южной Африке наступит, в конце концов, только посредством политических решений. Тотальная стратегия, архитектором которой он являлся, была всего лишь одной из составляющих целого пакета политических реформ.
      Малан родился в Претории, его отец был ученым, позже занявшимся политикой – профессор биохимии, ставший депутатом парламента от Национальной Партии. Малан учился в элитной школе для африканеров – Afrikaanse Höer SeunskoolAffies»), позже продолжил обучение в Кимберли, где и получил аттестат о среднем образовании. Он поступил в университет Стелленбоша, но довольно быстро перевелся оттуда в университет Претории, который и закончил получив степень бакалавра военных наук. Малан был одним из первых африканеров, получивших эту степень. После этого он поступил на службу во флот, а позже перевелся в сухопутные силы.
      Почти с самого начала службы Малан был замечен командованием как потенциальный кандидат в высшее военное руководство. Его посылали на различную военную учебу за границу, включая Высшие Штабные Курсы в Форт-Ливенуорте в США, где Малан познакомился и крепко усвоил доктрину Холодной Войны. Он быстро продвигался вверх по служебной лестнице: сначала он был командующим Территориальными Силами Юго-Западной Африки, в 1973 году он стал командующим сухопутными силами ЮАР, в 1976 году – главнокомандующим Вооруженными силами Республики. В 1980 году он сменил П.В.Боту на посту министра обороны и занимал этот пост в течение 11 лет.
      С приходом к власти в 1989 году президента Ф.В.де Клерка, влияние Малана постепенно начало убывать. Де Клерк распустил Совет по Государственной Безопасности и рассредоточил власть в кабинете министров. После того, как в газете Weekly Mail появилась серия статей о том, что армия тайно финансирует отряды боевиков «Инката», де Клерк лишил Малана поста министра обороны и перевел его на должность министра по водным и лесным ресурсам. В 1993 году Малан подал в отставку и ушел из правительства.
      В 1995 году Малан, вкупе с несколькими другими офицерами, был обвинен в участии в заговоре, одним из результатов которого явилось то, что боевики «Инкаты» убили 13 мирных жителей в поселении КваМакута, под Дурбаном, в 1987 году. Все они были оправданы. Тогдашний генеральный прокурор провинции Наталь (занимавший эту должность со времен апартхейда) провел это дело настолько бестолково, что мало у кого возникли сомнения в заранее предрешенном исходе дела в пользу обвиняемых. Раздраженный таким исходом, президент Нельсон Мандела уволил генерального прокурора.
      За исключением своего публичного свидетельства на слушаниях Комиссии в 1997 году, где Малан отрицал всякую роль армии в локальных конфликтах в поселениях и городах ЮАР, остаток своих лет генерал провел в безвестности. Его автобиография «Моя жизнь в армии», опубликованная в 2006 году, не принесла никаких откровений.
      Надо полагать, что он и его сотоварищи-секурократы были благодарны судьбе, что их военные карьеры закончились еще до того, как было подписано Римское соглашение, и на свет появился Международный Уголовный суд. Для гражданского населения его «тотальная стратегия», вне всякого сомнения, была настоящим военным преступлением.





Генерал Магнус Малан, ч.2


gorgona

ЮАР || генерал Магнус Малан || часть II

Оригинал взят у tiomkin в ЮАР || генерал Магнус Малан || часть II







Генерал Магнус Малан, ч.1


= = = = = =



5. Foe of ‘total onslaught’ was master of secrecy

Leon Marshall



5. Противник «тотального наступления» был мастером тайн

Леон Маршалл
19 июля 2011



      Генерал Магнус Малан, скончавшийся вчера в своем доме в Претории в возрасте 81 года, был ключевой фигурой кабинета Национальной партии в те годы, когда Южная Африка испытывала серьезное давление по всем фронтам: внутренняя нестабильность, международный бойкот и вооруженное наступление на режим апартхейда как изнутри, так и извне.
      Малан был горячим сторонником милитаризации общества – в рамках тотальной стратегии, которую администрация П.В.Боты приняла в качестве метода противодействия тому, что она именовала «тотальным наступлением».
      Его выдвижение с должности командующего вооруженными силами на пост министра обороны ознаменовало начало новой эры, в которой парламентаризм уступил место Совету по Государственной Безопасности. Теперь все функции государства по обеспечению безопасности планировались и воплощались в жизнь за плотной завесой секретности.
      Чтобы стать министром, Малану пришлось для начала быть депутатом парламента. В этой роли он всегда себя чувствовал неуютно. Он так и не привык к тому, что ему будут задавать вопросы, перебивать и, более того, высмеивать в ходе его выступлений. Он не любил пресс-конференции и не научился общаться с журналистами – данное качество роднило его с президентом.
      Он родился в 1930 году в Претории, в семье профессора биохимии, позже ставшего депутатом и спикером парламента. Но Малан хотел быть солдатом и однажды даже сбежал из дома, чтобы попасть в армию – это было в 1943 году.
      В 1949 году он поступил в университет Стелленбоша, на факультет коммерции, но вскоре разочаровался и перевелся в университет Претории, откуда выпустился в 1953 году со степенью бакалавра наук по военному искусству. После этого Малан поступил на военную службу. Он быстро продвигался по карьерной лестнице. В начале 1960-х годов он учился на офицерских курсах в США, по возвращении возглавлял Юго-Западноафриканское Командование, Южноафриканскую военную академию и Командование Западной провинцией. В 1973 году он получил назначение на должность командующего сухопутными войсками, а спустя три года, когда в Соуэто вспыхнули бунты, а Португалия окончательно бросила Анголу и Мозамбик, Малан стал главнокомандующим вооруженными силами ЮАР.
      Его тесные связи с тогдашним министром обороны Ботой подготовили почву для построения военизированного государства, которое оформилось вскоре после того, как Бота стал премьер-министром в 1978 году – а спустя еще несколько лет, и президентом.
      Бота назначил Малана министром обороны в 1980 году. Малан был избран в парламент от Моддерфонтейна и вошел в руководящий совет Национальной партии.
      Малан хотел, чтобы государство постепенно отстранилось от своей дискриминационной политики – однажды он публично заявил, что принятие решений на основе здравого смысла, а не писаных дискриминационных установлений является вопросом выживания каждого гражданина страны. С благословения Боты Малан пытался уничтожить расовую дискриминацию в вооруженных силах.
      Но с усилением борьбы против белого меньшинства усиливалась секретность и количество тайных операций. ВС ЮАР вели тайную войну за пределами страны, поддерживая антикоммунистические силы в Анголе и Мозамбике, и не давая спокойно спать бойцам из СВАПО, АНК и ПАК. И во главе этой войны был Малан. В усилении милитаризации общества ключевую роль играл обязательный призыв в армию – и белая молодежь в полной мере ощутила на себе все плюсы и минусы этого.
      Малан входил в число тех министров, которые уговорили Боту в 1989 году сложить с себя полномочия президента.
      Но когда новый президент Ф.В.де Клерк затеял перестройку, Малан отнесся к этому безо всякого восторга. Когда в 1991 году разразился скандал по поводу тайного финансирования министерством обороны партии «Инката» де Клерк сместил Малана с поста главы военного ведомства и поставил его заведовать лесными и водными ресурсами. Вскоре Малан подал в отставку.
      В 1995 году Малан и ряд других бывших высокопоставленных военных предстали перед судом по обвинению в убийстве 13 человек в КваМакута в провинции КваЗулу-Наталь в 1987 году, когда произошло нападение на дом одного из активистов АНК. После длительного судебного процесса все обвиняемые были оправданы. Президент Нельсон Мандела публично поддержал это решение суда и обратился к нации с просьбой поддержать оправданных.
      Малан также дал показания на слушаниях Комиссии по Установлению Правды и Примирения по вопросу о тайных операциях Бюро по вопросам гражданского сотрудничества, ответственного за многочисленные убийства.



6. Magnus Malan and Mao

Hermann Giliomee



6. Магнус Малан и Мао Цзе Дун

Херманн Гильоми
1 августа 2011



      Недавняя смерть генерала Магнуса Малана, бывшего главнокомандующего ВС ЮАР и министра обороны, вызвала в памяти два интервью, которые мне довелось у него брать.
      Первое интервью случилось трудной зимой 1986 года, почти сразу после того, как в стране было объявлено чрезвычайное положение, а беспорядкам, вспыхнувшим в сентябре 1984 года, не видно было конца. В то время я писал для леволиберального ежеквартального издания Die Suid-Afrikaan – и то, что я, как сотрудник такого издания, договорился об интервью с министром, было едва ли не чудом.
      В определенных кругах Университета Кейптауна, где я читал курс политологии, Малан считался злом едва ли не большим, чем президент П.В.Бота. Ходили слухи, что именно он стоял за милитаризацией Южной Африки и намеревался установить в стране военную диктатуру – путем введения законов военного времени сразу после грядущего военного переворота.
      Моим первым вопросом того интервью от 1986 года был следующий: насколько политика завоевания «сердец и умов» так же важна для прекращения внутренних беспорядков на расовой почве, насколько она необходима в войне с повстанцами. Ответ Малана меня удивил: «Государство должно отвечать ожиданиям серьезно нуждающихся народных масс. Радикалы стремятся использовать эту ситуацию для себя. На моем столе находится Красная книжечка Мао Цзе Дуна – возьмите, почитайте и поймёте, как противники ЮАР ведут свое наступление на государство».
      В то время считалось, что высшее руководство АНК – это коалиция националистов и коммунистов, и обе эти фракции черпают вдохновение в трудах Карла Маркса. Объединение профсоюзов, КОСАТУ, также рассматривалось как организация марксистского, а не маоистского толка. Но Малан считал, что в ЮАР 1970-х – 1980-х годов идет не классовая борьба, а иная форма: когда революционные элиты выводят на улицы бедные слои населения, живущие в ужасающих условиях, и используют их чтобы бороться с государственной властью. Например, в Юго-Восточной Азии, для мобилизации беднейших слоев населения революционеры до сих пор обращаются к советам Мао, а не Маркса.
      Магнус Малан принадлежал к первому поколению военных, получившему академическое образование в области военных наук. Он учился в университете в 1950-х годах – когда революционная война начала успешно вытеснять традиционные формы ведения боевых действий. За тридцать лет, прошедших с момента получения Маланом степени бакалавра военных наук, одна революционно-освободительная война сменяла другую: Малайя, Алжир, Вьетнам, португальские колонии в Африке, Намибия и Зимбабве.
      В своем интервью Малан особо выделил один момент: «Такие войны никогда не проигрываются с военной точки зрения. Они проигрываются дипломатически, политически, экономически и так далее. Военный аспект таких войн – всего лишь небольшая составляющая». В то же время Малан верил, что черные массы куда более заинтересованы в улучшении своих условий жизни, чем в получении полных демократических прав. Он искренне верил, что что либеральная демократия Южной Африке не подходит.
      На мой взгляд, довольно глупо рисовать Малана эдакой зловещей фигурой, ответственной за милитаризацию Южной Африки с помощью тотальной стратегии и Совета по Государственной безопасности. К сожалению, большинство откликов на его смерть грешат именно этим. Во-первых, Южная Африка никогда не была военизирована в истинном смысле этого слова, да и в любом случае, обязательный призыв на военную службу был введен в 1967 году, задолго до того, как Малан возглавил армию, а позже и вооруженные силы.
      Во-вторых, в 1970-х годах, ЮАР находилась под постоянно возраставшим дипломатическим, экономическим и политическим давлением. Государство отчаянно нуждалось в координации действий и грамотном принятии решений – особенно учитывая тот факт, что правительство Форстера управляло страной словно древней семейной лавочкой. В 1975 году войска ЮАР ввязались в ангольскую авантюру, не имея перед собой ни ясных целей, ни понимания, что делать далее. Будь у ЮАР в тот момент нормально функционирующий Совбез, этого можно было бы избежать.
      Генерал Малан возглавил сухопутные войска в 1973 году, а в 1975 году, в возрасте всего лишь 46 лет, стал главнокомандующим всеми вооруженными силами. Спустя 4 года, в 1980 году, он стал министром обороны в кабинете Питера Боты. Совместно с Ботой ему принадлежит честь превращения вооруженных сил страны в одну из лучших военных машин Африки.
      Что касается Совета по Государственной Безопасности, что Бота и политики имели там куда большее влияние, чем генералы. Генерал Янни Гелденьюс, возглавлявший сухопутные войска во второй половине 1980-х годов вспоминал, что за все время пребывания в СГБ он в общей сложности выступал там минут двадцать. Генерал Малан и его преемники всегда настаивали на том, что вооруженные силы должны, в лучших британских традициях, верно служить гражданской администрации. В офицерской среде никогда не было разговоров о возможном военном перевороте. Чтобы подчеркнуть разницу между военным и гражданским служащим, Малан, получивший пост министра обороны в 1980 году, отказался от привилегии быть назначенным в парламент, и настоял на том, чтобы лично участвовать в выборах.
      Малан был одним из архитекторов Системы управления национальной безопасностью, подчинявшейся СГБ. В СУНБ входили Объединенные центры управления, по одному на каждый из 12 регионов страны, суб-центры, отвечавшие за крупные города и мини-центры в каждом городе, где официальные лица и бизнесмены собирались на совещания под руководством офицера полиции или армии. ОЦУ предоставляли информацию, касавшуюся вопросов безопасности на местах, и служили системой раннего оповещения, выявляя проблемные участки и бюрократические препоны, мешающие улучшению жилищных условий в городах.
      Малан хотел запустить масштабную жилищную программу в наиболее неспокойных поселениях, чтобы завоевать «сердца и умы» бедного населения и пресечь попытки радикалов установить там свою власть. Вместе с другими офицерами он моментально ввязался в должностные войны – в частности с Министерством конституционного развития и планирования, в чьем ведении находилось жилищное строительство в поселениях. «Южная Африка – это одна из наиболее сложных для управления стран», - сказал Малан в интервью Сэмюелю Хантингтону в 1986. Многие нынешние министры с готовностью подпишутся сегодня под этими словами.
      Малан никогда не вынашивал планы захвата власти. В своем интервью от 1986 года он сказал мне следующее: «Военное положение никогда не может быть решением проблемы, оно только оттягивает это решение. Южноафриканцы – это последний народ, который примет военный переворот». Этот принцип – «армия вне политики», – который Малан соблюдал всегда, явился одним из ключевых условий, благодаря которым в стране в 1994 году произошел мирный переход к демократии.
      Малан согласился с решением кабинета министров в 1989 году, когда правительство решило отменить запрет АНК и ряда других непарламентских оппозиционных групп. Но он был крайне скептически настроен в отношении переговоров с той частью АНК, ставившей целью национально-демократическую революцию, принципы которой были сформированы Южноафриканской компартией в начале 1960-х годов.
      Малан был убежденным сторонником транс-граничных операций, направленных на удары по «террористам» (так их тогда называли), прежде чем они вторгнутся в страну. Я спросил его, что он думает о точке зрения Национальной Разведывательной службы – что вооруженные силы должны ограничить свои операции границами Южной Африки. Он ответил: «Эти люди просто не понимают, что такое война. Если мы позволим боевикам АНК массово перейти границу, то получим у себя такую масштабную и жестокую войну, с вдесятеро большим числом жертв, что любые попытки прийти к мирному соглашению будут заранее обречены на провал».
      Что касается процентного соотношения общей численности населения и политических убийств, то ЮАР (также как Северная Ирландия и Израиль) занимает самые нижние строчки в списке всех этнических конфликтов второй половины ХХ века. Причин тому много, но одним из решающих факторов явились как раз транс-граничные операции ВС ЮАР.
      Огромным грязным пятном на репутации вооруженных сил лежит деятельность Бюро по Вопросам гражданского сотрудничества – одно из секретных подразделений которого повинно в убийствах членов АНК и других неприглядных делах. Малан позже заявлял, что он не был в курсе того, что творилось, но этому заявлению не верили и не верят. Задним числом и по здравому размышлению понятно, что было бы куда лучше, если бы вооруженные силы тогда возглавила какая-нибудь политическая фигура из гражданских, а не военных. В западных странах не зря пошли именно по такому пути.
      В моем втором интервью, взятом в 2008 году, я спросил, почему та стратегия «сердец и умов» не особо сработала в 1980-е годы. Он ответил: «Проблема заключалась в том, что бедными было огромное количество людей. Нам надо было строить дома в невероятных количествах». Но Малан столкнулся с бюрократическими препонами, инерцией и ревностью между министерствами. Он называл их «министрами, которые считали себя богами в своих владениях». Крис Хойнис открыто предупреждал Малана «Убери свои руки от сферы деятельности моего министерства».
      В этом интервью он также резко критиковал методы, какими было достигнуто политическое соглашение. «Мы одержали военную победу, но политически мы проиграли». Фредерик де Клерк был обладал потенциалом переговорщика, но переговорщиком он не был. На роли тех, кто должен был договариваться с противной стороной, он подбирал людей абсолютно к этому не подходивших. Так что с этой точки зрения у Манделы на руках были все козыри против де Клерка – почему де Клерк так быстро и ушел с политической сцены.
      До самого конца своей жизни Малан считал, что мажоритарная форма демократии, при которой единственная партия получает свои голоса от черных занимающих ключевое положение в политическом процессе, не подходит для ЮАР. Он пребывал в убеждении, что положение вещей, при котором у меньшинств есть существенная доля во власти, есть единственно правильная система, при которой страна будет процветать.



7. Don’t demonise the SADF

Rodney Warwick



7. Не надо демонизировать старые вооруженные силы

Родни Уорвик
20 июля 2011



      Недавняя смерть бывшего главнокомандующего вооруженными силами и министра обороны ЮАР Магнуса Малана вызвала предсказуемую реакцию со стороны определенных СМИ типа Independent News и ему подобных: когда любое описание действий правительства либо же какой-нибудь видной персоны в период до 1994 года предваряется обязательной мантрой в стиле: «апартхейд то, апартхейд сё» и за сим следует неприкрытая враждебность по отношению к истории ВС ЮАР со стороны АНК и его сторонников, длящаяся уже многие годы.
      Такая политика вступает в противоречие с попытками примирения, что серьезно отражается на состоянии умов белой общины. Кроме того, данные искажения вполне укладываются в проводимую последние 17 лет неофициальную политику АНК по игнорированию терпимости и нерасовых идеалов «Новой Южной Африки», провозглашенных в 1994 году. Отрицание расовых барьеров и строительство нации в принципе отвечают интересам лидеров АНК – но только на определенных жестких условиях выдвинутых Африканским Национальным Конгрессом. А условия просты: есть ортодоксальная версия истории Южной Африки, а все остальные интерпретации должны молчать в тряпочку, и неважно насколько они спорны или разработаны.
      Сегодня южноафриканцев тихой тоталитарной сапой заставляют принять как данность, что последнее слово в трактовке истории остается за государством. АНК, который в целом поддерживается большей частью СМИ, старается увести общественное мнение от изучения и понимания нюансов и деталей истории ВС ЮАР – и это всего лишь часть большого общего процесса направленного на постепенное размывание исторического сознания белых южноафриканцев.
      Происходит преднамеренное искажение истории – но широкая публика об этом не задумывается, да и она, как правило, малообразована в историческом плане. И оттого она будет хвататься за любые альтернативные точки зрения, делающие акцент на парадоксах, которыми богата история страны. А учитывая плохо скрываемый расизм по отношению к белым и отсутствие научной честности и целостности со стороны критиков ВС ЮАР из лагеря АНК, стоит повнимательнее присмотреться к их обвинениям в адрес вооруженных сил.
      Нравится это товарищам из АНК или нет, но через службу в вооруженных силах прошло 600 тысяч молодых людей, большинство из которых и поныне остаются гражданами Южной Африки и принадлежат к наиболее востребованной в профессиональном отношении части общества. Сегодня они рассеяны по разным стратам, хотя некоторые из них объединились в ветеранские организации. Для правительства, некоторых общественных организаций и отдельных лиц, выступающих в поддержку АНК, эти бывшие призывники суть натуральные злодеи, поскольку они «защищали апартхейд». Такой упрощенный обвинительный вердикт напрочь игнорирует исторический контекст, составленный из интересов различных групп, их чаяний и страхов.
      Призывники подчинялись закону – поскольку общество, в котором они росли, учило их этот закон уважать. Многие из них выполняли свой долг в исключительно трудных условиях – авторитарная военная среда и боевые действия – что характерно для солдат любой страны в любой период истории. Но в позиции АНК по отношению к ВС ЮАР чувствуется нечто большее, чем просто застарелая обида бывшего противника – слишком уж хорошо вооруженные силы ЮАР поработали в отношении МК (Умконто ве Сизве), СВАПО, ФАПЛА (ВС Анголы) и кубинцев.
      АНК генерирует и поддерживает в обществе неприязнь к успехам и военному опыту бывшей южноафриканской армии – и в этом легко находит горячих сторонников из нового поколения журналистов, как черных так и белых, которые постоянно демонстрируют историческую безграмотность в вопросах, касающихся «Пограничной войны». Эти журналисты также проявляют удивительную слепоту, не рискуя задавать даже самые робкие и невинные вопросы, касающиеся толкования истории ВС ЮАР с позиций АНК. Ощущение, что для них это сродни какой-то журналистской ереси – что, в общем-то, противоречит идеологическим параметрам современной прессы.
      Что Independent, что другие медиа-группы не стесняются громко критиковать текущее состояние дел в правительстве, его некомпетентность и коррупционные скандалы. Но главные редакторы почему-то никак не решаются хотя бы упомянуть, что (предположительно) славное прошлое АНК/КПЮА/МК и их союзников никак не сочетается с нынешней конституцией Южной Африки – подобно тому, как не сочетались с ней режимы Форстера и Боты. Это несмотря на то, что АНК искренне стремится к построению либеральной демократии и защите прав человека.
      Но реальная проблема состоит в том, что большинство призывников, служивших в ВС ЮАР, выступали тогда категорически против целей, которые заявлял АНК до 1994 года. Прочитайте пару номеров «Сечабы» или какой-нибудь африканский коммунистический сборник 1970-х – 1980-х годов – и увидите, какое славное будущее готовили тогда АНК/КПЮА для «Новой Южной Африки». Да можно просто изучить кровавую постколониальную историю Алжира, Конго или Родезии, чтобы понять страхи белых южноафриканцев того времени.
      Это была предельно поляризованная страна (каковой она остается и до сих пор). Те, кто в то время выступал против чинимых режимом несправедливостей, заслуживают всяческого уважения. Однако политическое разделение было настолько велико, что вменяемых альтернативных путей через этот разлом было крайне мало – и ни АНК/КПЮА ни Форстер/Бота были не в состоянии предложить хотя бы один. Только инициативы де Клерка, совпавшие по времени с падением восточноевропейских режимов, смогли пробить этот затор, грозивший погубить всю страну.
      Хотя ВС ЮАР и были инструментом в руках Национальной партии, глупо думать, что те, кто в них служили, самолично определяли политику страны. И равной глупостью было бы поголовно считать всех военнослужащих южноафриканской армии закоренелыми расистами и безусловными сторонниками жестких форм апартхейда в стиле Фервурда. В вооруженные силы призывались молодые люди из африканерских, английских, еврейских и других общин – у всех у них было разное образование, происхождение, культурный уровень и т.д.
      И они были не обязаны поддерживать Оливера Тамбо, Криса Хани и Джо Слово – я сомневаюсь, что большинство из тех, кто тогда проходил службу, или их нынешние дети пересмотрели свои взгляды. Откровенная непримиримая позиция занятая СМИ в отношении бывших ВС ЮАР не только неправильная с моральной точки зрения, но также не выдерживает никакой критики, если разбирать ее в историческом контексте, поскольку строится исключительно на эмоциях и на замшелой пропаганде и клише типа «освободительная борьба» и «армия апартхейда».
      Говоря о военных императивах, социальных/идеологических комплексных моментах и морали на войне можно вспомнить пару исторических примеров, уместных в данном случае. Сравнивая их с конфликтами, в которых участвовали ВС ЮАР в 1970-х и 1980-х можно выявить парадоксальные совпадения. С 1936 по 1939 годы в Испании шла гражданская война, уровень жестокости в которой, а также число жертв, как военных, так и гражданских, несоизмеримо превышает все деяния Южной Африки в течение всего XX века.
      Что касается идеологии, то там не было никаких четких границ. На стороне республиканцев бок о бок сражались сталинисты, поклонники тоталитарного государства, и убежденные либералы. Республиканские силы безжалостно уничтожали духовенство, пытая священников, насилуя монахинь, зверствуя так, что богобоязненный католический испанский средний класс заходился в ужасе. Более того, испанские граждане приходили в ужас от одной мысли о том, что тот кошмар, каким был ленинский Советский Союз после 1917 года, будет построен на земле Испании – и поддерживали фашистов, которые в свою очередь тысячами убивали своих же сограждан, не обращая внимания на то, воевали они или нет.
      Испанская армия, как и испанская нация была разорвана надвое. И лидер националистов, генерал Франко принял решение, что мрачное решение, что только полномасштабное уничтожение республиканцев (сравнимое по масштабу с тем, что устроил Север на Юге в последние годы Гражданской войны в США) способно спасти Испанию от сталинского будущего или полного национального развала. И что, теперь все до одного националисты или республиканцы – закоренелые военные преступники? То же самое и с ВС ЮАР: глупо полагать, что все призывники были «сторонниками апартхейда». Вопросы гражданских прав и Пограничной войны были куда более сложными и мазать их одной краской – значит расписаться в их непонимании.
      В Польше с конца 1940-х до конца 1980-х годов железной рекой правила польская коммунистическая партия, за которой стоял СССР. В 1956 году забастовки и восстания рабочих были жестоко подавлены, как и в 1970 году, в 1980-х возникновение «Солидарности» с новой силой высветило проблемы, знакомые и южноафриканцам, жившим в то же время – когда государство зачастую игнорировало свои же законы, а армия и полиция занимались подавлением внутренней оппозиции.
      Польское коммунистическое правительство столкнулось с уникальной проблемой: до каких пределов оно может допустить польский вариант «Пражской весны» 1980-х, без риска военного вторжения со стороны СССР и других стран Варшавского договора, чьи правительства прекрасно помнили чем закончились либеральные реформы (расколом общества и подавлением венгерского восстания 1956 года)?
      Учитывая польскую историю ХХ века, в которой крови было пролито более чем достаточно – особенно принимая во внимание отношения с Россией и Германией – скорее всего, польская армия начала бы яростно сопротивляться любым советским попыткам вторжения в 1980-х годах. И, вероятнее всего, это привело бы к тому, что подмороженная Холодной Войной Европа просто заполыхала.
      Польские силовые структуры (притом, что у каждого из служивших в них имелось свое мнение по вопросу) пошли на риск и сыграли странную роль «стабилизирующего фактора» для страны – вместо того, чтобы ввязываться в полномасштабный конфликт. Надо отметить, что на тот момент это не вызвало восторгов ни у Римского папы, ни у польской католической церкви. То же и в ЮАР – да, была масса нарушений и злоупотреблений, чинимых в основном полицией, но ВС ЮАР использовали для того, чтобы сокрушить разгоравшуюся анархию в городах и поселениях, анархию, которая грозила окончательно расколоть общество по расовым и идеологическим мотивам.
      Ни АНК, ни ОДФ никак не контролировали тот хаос, творившийся в 1980-х. Напротив, они только подливали масла в огонь, поддерживая бестолковые лозунги типа «оставим страну без правительства» и «сначала свободу, потом образование». И сегодня мы продолжаем расплачиваться за эту идиотскую стратегию – пытаясь решить массу социальных и образовательных проблем, корни которых кроются в том времени.
      Аналогично, огромной глупостью было бы рисовать упрощенную картинку войны в Анголе и трансграничные рейды ВС ЮАР в стиле «расистская армия ведет войну в защиту апартхейда». Прекрасно известно, что партия СВАПО большую часть своей истории считала себя единственными представителями всех народов Намибии (не допуская иных толкований) – а АНК в качестве политической модели преклонялись перед Кубой. Кто знает, какой пожар мог вспыхнуть в Намибии и ЮАР если бы кубинские войска перешли границу Анголы (чем и угрожал Кастро в июне 1988 года) – не встань тогда на их пути призывники из 61-го мехбата.
      Естественно, что Холодная война повлияла на доктрины, устремления и стратегические планы всех сил, игравших на африканском поле в 1970-х – 1980-х годах. Правительство Национальной партии твердо верило в выдуманный ими же кошмар, что СССР любой ценой стремится захватить все природные ресурсы ЮАР и перекрыть морской путь вокруг Мыса Доброй Надежды. В свою очередь Советы не стремились снабжать ангольцев и кубинцев самыми современными вооружениями – поскольку сначала пытались понять, к чему такое может привести и какая Москве от этого будет польза.
      Как и их противники на Западе, коммунистические страны стремились к расширению своего влияния. Приказывая вооруженным силам ЮАР уничтожить СВАПО (которая вплоть до 1989 года вынашивала планы построения тоталитарного африканского социалистического государства в Намибии), правительства Форстера и Боты (безусловно замазанные грязными политическими скандалами) в контексте Холодной Войны всего лишь следовали предсказуемому курсу на самооборону.
      История СВАПО показывает, что эта партия вовсе не стремилась к проведению открытых и честных выборов – и с огромной неохотой согласилась на них, во-первых, из-за давления США, которые организовали мирные переговоры, а во-вторых, из-за окончания Холодной Войны, когда Ангола и Куба свернули свою поддержку. В то время когда Намибия находилась под управлением ООН, СВАПО предприняла последнюю попытку военного вторжения в Анголу в апреле 1989 года, окончившуюся провалом.
      Как и их коллеги в коммунистической Польше, старые ВС ЮАР безусловно являются частью правительства, виновного в массовом нарушении прав человека – но с другой стороны, Анголу, Мозамбик и Кубу ровно тем же самым причинам никак нельзя назвать образцами для подражания в этом плане. Естественно, что старое правительство Национальной партии обращалось с армией как хотело, начиная от «тайного» вторжения в Анголу в 1975 году и заканчивая тем, что намеренно не увеличивало численность войск и их вооружение в ходе ангольских боев 1987-1988 года. Но это не значит, что тогдашние призывники, отважно сражавшиеся с превосходящим противником, сегодня заслуживают того, чтобы по указу правительства их поливали грязью через газеты.
      Хотя сегодня появляются книги подобные «Непопулярной войне» Джил Томпсон, которые рисуют все стороны жизни службы в ВС как в целом негативные, есть и другие: большая и постоянно растущая библиотека работ, представляющих читателю куда более сбалансированный взгляд на ту армию. Часть книг написана бывшими призывниками, часть – профессиональными военными и историками.
      Бывшие военнослужащие проявляют огромный интерес к объединению в ветеранские организации – большинство членов которых как раз и составляют бывшие призывники. Даже поверхностное знакомство с сайтом MOTH (Military Order of Tin Hats) показывает, насколько велик интерес к увековечению памяти погибших в ангольских и намибийских конфликтах 1970-х – 1980-х годов.
      Существует масса организаций, объединяющих всех, кто служил в определенной части или роде войск, созданы сайты, объединяющие ветеранов Операции «Саванна» (Ангола, 1975-1976), 61-го отдельного Механизированного батальона, парашютистов, спецназа и других. Принимая во внимание огромное количество архивного материала и коллективную память, у АНК очень мало шансов на то, чтобы полностью стереть историю ВС ЮАР.
      АНК сегодня чтит своих ветеранов Умконто ве Сизве – их право. Но если мы на самом деле хотим построить наш общий дом и научиться уважать бывших противников, то позиция журналистов, хором поющих осанну АНК и рисующих ВС ЮАР и служивших в них исключительно черным цветом, служит аккурат противоположным целям.


gorgona

ЮАР || Малые разведгруппы спецназа ЮАР || Андре Дидерикс || Часть I

Оригинал взят у tiomkin в ЮАР || Малые разведгруппы спецназа ЮАР || Андре Дидерикс || Часть I



      В 1980-х годах в частях специального назначения ЮАР возникла идея малых групп. Сторонниками и пионерами этого направления были военнослужащие Джек Гриф и Андре Дидерикс. И тот и другой за свою карьеру участвовали во многих операциях ВС ЮАР, в т.ч. «Амазон» (подрыв нефтеналивного терминала в Лобиту), «Пламя свечи» (уничтожение НПЗ в Луанде), «Цербер» (стратегическая разведка в глубоком тылу и уничтожение ангольских и советских самолетов) и других. Идея малых групп была позаимствована у родезийского спецназа, в частности у САС и Скаутов Селуса, где ее разработал и активно продвигал капитан Крис Шулленбург, приверженец малых и одиночных патрулей. Большого развития в СпН ЮАР тактика работы малых групп не получила, но определенное время применялась.



Collapse )
gorgona

ЮАР || Малые разведгруппы спецназа ЮАР || Андре Дидерикс || Часть 2







      Андре Дидерикс: «Я прибыл в Преторию, где встретился с командиром нового подразделения Нейлом Крилом. Ранее Крил служил в Скаутах Селуса в звании майора. Часть именовалась D40 (позже название изменили на «Щипцы»). D40 располагалась на небольшой ферме неподалеку от Хартебиспурт-Дам, к северо-западу от Претории. Я нашел себе квартиру в Рэндбурге, пригороде Йоханнесбурга, и перебрался туда.
      Я получил разрешение от генерала Лутца прибыть на базу 5-го РДО в Дуку-Дуку и отобрать себе напарника, с которым мне предстояло работать. Со мной поехал Тим Кэллоу, бывший боец из разведвзвода Скаутов Селуса, а ныне оперативник D40. Наше прибытие туда было встречено старшим унтер-офицерским составом 5-го РДО с изрядной враждебностью. После нескольких интервью я решил предложить перейти в D40 и стать моим напарником одному из бойцов, а именно Невешу Матиашу. Мы с Невешем провели несколько дней в курортном местечке Санта Лючия, около Матубатубы. Окончательное решении оставалось за ним. В конце концов он согласился, собрал свои принадлежности, уладил формальности и мы вернулись в Преторию.
      Тот факт, что я перешел в D40 вызвал среди многих моих коллег изрядную ревность – и, к большому сожалению, с некоторыми моими старыми товарищами отношения были испорчены. Как-то раз, наведавшись в расположение 1-го РДО, я ощутил, что мне здесь более не рады. Я принял это как данность и решил, что просто обязан добиться успеха с малыми группами. Командиры подразделений не были допущены к информации о том, чем занимается D40. «Директор» отряда D40 находился в непосредственном подчинении командующего силами специального назначения генералу Фрицу Лутцу и докладывал обо всём лично ему. Это также не прибавляло популярности новому подразделению среди других частей СпН.
      Мне требовалось время, чтобы получше узнать Невеша и отшлифовать тактику и оперативные приемы. Мы решили что для подготовки нам лучше всего подходит Форт «Доппис». Невеш и я прибыли туда в обстановке строжайшей секретности на частном самолете. Встретил нас командующий базой уоррент-офицер Девальд де Бир – ему заранее передали просьбу подготовить для нас небольшую базу в безлюдном месте, подальше от основного расположения. Он разбил маленький лагерь из двух палаток неподалеку от границы с Ботсваной и заверил нас, что лично будет привозить нам припасы раз в неделю. Я признался ему, что в ходе нашего учебного курса по выживанию мы с напарником Дааном тут втихаря браконьерствовали, добывая себе пропитание. Девальд заверил меня, что в этот раз в такой охоте нужды не будет.
      Незадолго до этого к Форту «Доппис» прибился молодой львенок, которого Девальд выходил и приручил. Львенка назвали Терри. Он жил беззаботной жизнью, постоянно шляясь по Форту и его окрестностям. Спустя несколько дней после нашего прибытия наш «секретный лагерь» был обнаружен! Терри оповестил нас о своем присутствии типичным львиным рыком, и до нас дошло, что этот «царь зверей» намерен тут остаться, совершенно не интересуясь при этом нашими желаниями. Мы очень плотно занимались, отработав все моменты: приемы ухода от преследования, действия в случае ЧП, действия при выходе в расчетную точку, что делать в бою, как передвигаться и т.д. В ходе упражнений мы постоянно обменивались снаряжением, чтобы лучше его узнать и приноровиться. Мы были в отличной физической форме. Самое же ценное заключалось в том, что за это время мы очень хорошо узнали друг друга. Нас объединяли общие цели и общее желание выжать максимум из предоставленной нам возможности.
      Я узнал, что Невеш сильно скучает по своей семье, оставшейся в Лобиту, красивом городе на западном побережье Анголы. Он тосковал по своим старикам-родителям и младшим брате и сестре. Его старший брат служил в армии Анголы – и на тот момент считался нашим врагом».


      Операция «Прерывание»


      Андре Дидерикс: «Лагерь СВАПО, с большим количеством техники в нём, был расположен на окраине города Лубанго (ранее именовавшимся Са да Бандейра). Последний раз я был в этом районе во время операции «Саванна». Нам поставили задачу: произвести разведку этого лагеря, удостовериться в наличии противника там и узнать точное расположение, чтобы наши ВВС могли нанести авиаудар по этой базе. Разведку лагеря будут вести две группы – с разных сторон. В качестве отвлекающего маневра мы должны были уничтожить дренажную трубу на железной дороге между Лубанго и Намибом. Операция получила название «Прерывание».
      Теперь подготовка и планирование пошли полным ходом. Невеш и я временно убыли на нашу ферму. Нам очень повезло – командование никогда не отказывало нам в наших просьбах о том или ином снаряжении. Мы получали в свое распоряжение все что имелось тогда на рынке, и большая часть закупалась у частных фирм. Мы потратили огромное количество часов, камуфлируя каждый предмет. Все, что указывало на южноафриканское происхождение – этикетка, надпись и т.д. – приходилось убирать. Это процесс требовал времени. Большая часть снаряжения прикреплялась леской или парашютной стропой – для страховки. Любая потерянная вещь грозила провалом операции – в случае если ее обнаружит противник или местное население. Все снаряжение было водонепроницаемым – тем самым исчезали дополнительные проблемы поддержания снаряжения в должном состоянии после дождя.
      В ходе операции самый рискованный момент для разведчика малой группы – это когда он занят починкой или проверкой снаряжения; именно тогда он максимально открыт. Мы решили, что будем заниматься этими вещами по ночам. Один из нас будет проверять и приводить в порядок снаряжение, а второй в это время будет стоять на карауле. Запасное и резервное снаряжение включало в себя радиостанции, аптечки, карты и навигационное оборудование, вооружение, рационы, воду и специальное снаряжение для выполнения задачи. Все это было заботливо подготовлено для нас нашим офицером по снабжению Дэни Штейном – этим вещам предстояло пролежать в тайниках несколько лет. У него был подробный список того, что предстояло заложить в тайники. Все снаряжение было уложено в стальные контейнеры и загерметизировано. Причина того, что мы делали такие запасы, заключалась в том, чтобы дать нам еще один шанс выполнить наше задание – в том случае если нам вдруг придется бросить наше основное снаряжение. Мы прекрасно знали, что припасы нам никто не подбросит – поскольку вид вертолетов в воздухе тут же выдаст всю операцию с головой.
      Мы провели долгие часы с нашим аналитиком фоторазведки уоррент-офицером Питом Кутзее. Пит был гением своего дела. Он помогал нам в изучении местности, указывая где есть дороги и выгодные места для наблюдений. Мы договорились о точках рандеву, на тот случай если нас в срочном порядке придется эвакуировать назад к Границе. С помощью макетов, им созданных, мы научились понимать характер местности, где нам предстояло работать.
      Мы также провели много времени с летчиками из ВВС, чтобы понять, каким образом они будут проводить бомбардировку. Мы репетировали все процедуры на случай экстренной эвакуации, доводя их до совершенства. Дэйв Скейлс со своей группой заранее убыл на машинах в Форт «Рев», в Ондангве, чтобы развернуть там оперативный штаб.
      На частном самолете, принадлежавшем D40, за штурвалом которого сидел лично Нейл Крил, мы вылетели из аэропорта Лансерии в Форт «Рев». Там мы провели несколько дней, акклиматизируясь, пристреливая оружие и в последний раз проверяя все детали. Мы провели совещание с группой вертолетчиков, которыми командовал майор Джон Чёрч. Потом мы в последний раз поели приготовленную поварами на базе роскошную еду. После этого мы собрались на традиционную службу и молитву – это была свято почитаемая традиция.
      Мы погрузились в вертолеты и полетели в Окангвати, на передовой аэродром. Это была первая часть нашего пути. Все вертолеты «Пума» были оборудованы дополнительными топливными баками, чтобы без проблем покрыть расстояние до места высадки и обратно. На аэродроме мы дозаправились. Нам необходимо было провести высадку до наступления темноты – чтобы пилоты могли видеть землю. Риск заключался в том, что вертолет на месте высадки могли засечь как местные, так и враги. Такое раннее обнаружение могло крепко испортить нам жизнь, поскольку противник немедленно начал бы наши поиски.
      Вертолеты обязаны были соблюдать определенную дистанцию, чтобы избежать попадания на вражеские радары. Так что места нашей высадки находились на изрядном удалении от намеченных целей. Это означало, что до цели нам придется добираться на своих двоих, с тяжеленными рюкзаками, в которых была необходимая вода и пища. Но самое главное условие операции заключалось в том, что мы согласились с фактом невозможности эвакуации кого-либо из нас в случае ранения или гибели.
      Я зачернил свое лицо, шею и руки специальной камуфляжной пастой Black-is-beautiful. Это было необходимо, чтобы противник или местное население не разглядели во мне белого. Все время операции мое лицо оставалось зачерненным. Мы также надели форму одежды, которую носил противник, расквартированный в этом районе. Невеш имел при себе комплект эмблем и погон – на случай если кто-то нас заметит, то издалека может принять за солдат. Если мы неожиданно столкнемся с врагом, то все что нам нужно было – это считанные секунды форы. Мы также не могли ничего закапывать в землю – ни мусор, ни использованные консервные банки и т.д., поскольку дикие животные могли учуять запах и раскопать их. Таким образом, весь мусор нам необходимо было нести с собой.
      Во время полета мы пристально наблюдали за окружающей местностью, пытаясь запомнить максимум об обстановке и количестве местного населения. Для нас очень важным было состояние рек, поскольку на таких операциях вода является жизненно важным фактором. Вертолеты наиболее уязвимы во время полета и в момент посадки в безлюдной местности.
      Бортмеханик предупредил нас, что мы находимся в пяти минутах подлетного времени от места высадки. Вертолеты сели прямо на железную дорогу, лицом друг напротив друга. Мы выгрузили ящики с взрывчаткой и установили их на край дренажной трубы. Я установил детонаторы, еще раз все проверил и поджег детонационный шнур. Мы опять погрузились в вертолеты и через некоторое время нас высадили в установленном заранее месте. Вертолеты ушли на юг, мы слушали удаляющийся рокот моторов, пока он, наконец, полностью затих. Теперь мы находились абсолютно одни – и нам стало немного одиноко. До нас донёсся раскат взрыва – это означало, что заряды сработали. Об уничтожении дренажной трубы сообщило информационное агентство Анголы, «Ангоп» - также его перепечатали и некоторые международные информагентства.
      Нашей наиглавнейшей задачей на все время пребывания на вражеской территории было оставаться незамеченными. Для этого мы применяли все мыслимые и немыслимые способы. Малейшая деталь, способная выдать наше присутствие, на любом этапе операции могла выдать нас противнику и привести к тому, что нас начнут охоту. Более всего мы боялись, что нас заметят в тот момент, когда мы об этом и не подозреваем. Наши наступательные возможности были ограниченны, а на поддержку своих частей рассчитывать не стоило. Между собой мы согласились, что в случае нападения противника на группу мы не будем поддерживать друг друга – и одному из нас следует отупить и бежать, или хотя бы попытаться это сделать. Чтобы свести риск обнаружения к минимуму мы часто разделялись и залегали в наших НП на значительном удалении друг от друга, особенно в напряженных ситуациях. Мы были вынуждены следить не только за передвижениями противника, но и за местным населением – поскольку с их стороны сохранялась серьезная угроза нашего обнаружения. Они все так или иначе были связаны с военными, и, как правило, входили в местное ополчение, а значит были вооружены. Так что дисциплина на тридцатый день нашего пребывания должна была оставаться на таком же высоком уровне как и в первый день.
      Еще одним важным фактором успеха была внутренняя мотивация – к тому же необходимо было чем-то занимать голову, причем не отвлекаться при этом от реальности. Мы лежали в секретах, наблюдая за обстановкой, риск быть обнаруженным был крайне высок – и это высасывало из нас энергию, особенно при длительных наблюдениях. Нервы были натянуты до предела, дни, казалось, никогда не кончатся. Невыносимая жара и постоянное присутствие мух-мопани, жучков и прочих насекомых доставляло дополнительные неудобства. Мне казалось, что насекомые специально летят на капельки пота и запах камуфляжной пасты на моем лице. Поскольку запах от репеллента был чужеродным и плохо смешивался с естественными, то днем, залегая в секретах, мы его не использовали. Вместо этого мы использовали тонкие сетки, чтобы прикрыть лица – но в свою очередь это ограничивало приток свежего воздуха. Дожди, перемена погоды и наступление темноты нас радовали, поскольку это давало нам ощущение, что мы хоть как-то можем контролировать свою судьбу.
      Еще одной задачей для нас, с которой мы были обязаны справляться, являлось применение методов ухода от преследования – с учетом того, что мы несли на себе чудовищно тяжелые рюкзаки. Мы использовали специальные брезентовые чехлы, чтобы скрывать следы от ботинок – вместо четких отпечатков они давали размытый и плохо читаемый рисунок. Мы применяли все известные нам приемы заметания следов – с момента когда нас высадили на вражескую территорию и до той минуты, когда нас забрали обратно. Мы постоянно держали в уме, что если мы в момент прибытия или ухода оставим на земле следы или какое иное свидетельство нашего пребывания, то очень скоро нас засекут. Мы безоговорочно друг другу доверяли, зная, что каждый из нас строжайшим образом будет соблюдать эти правила.
      Тайники предпочитали устраивать под кустами и старались как можно тщательнее их замаскировать. Мы отошли от места высадки, перебравшись туда, откуда мы могли бы наблюдать за окружающей местностью и держать в поле зрения «закладки». Следующие несколько часов мы провели вслушиваясь и всматриваясь в то, что нас окружало. Мы пытались понять, какие непосредственные опасности могут нас тут поджидать. Наша высадка сопровождалась взрывом и шумом вертолетных лопастей – а эти звуки сложно с чем-нибудь спутать. До тех пор пока мы не осмотримся и не осядем, мы были довольно беззащитными.
      Невеш отправился на поиски места, пригодного для закладки первого тайника; я оставался на страже. Он нашел довольно густой кустарник. Второй тайник я решил сделать под нависающим валуном. Мне это напомнило о том, как я когда-то закладывал мины – принцип выбора мест был аналогичным. Я помочился на контейнер, а когда я укладывал слоями землю вокруг ящика, то на каждый слой сыпал перец. Оставшуюся землю я поместил в мешок, чтобы разбросать её в другом месте.
      Объединившись, мы наметили ориентиры, которые в будущем помогут обнаружить тайники. Я проверил его маскировку, то же самое он сделал с моей закладкой. Мы были уверены в том, что тайники не так-то просто отыскать, и решили дополнительно их не минировать. Позже мы оставили эти закладки как есть и не вынимали их, поскольку тайники могли пригодиться в будущих операциях.
      Передвижение по горной местности с 90-килограммовым рюкзаком на плечах – это очень медленный и изматывающий процесс. В первую ночь мы далеко не продвинулись, просто переместились повыше. Мы решили понаблюдать на следующий день за местностью, где мы заложили тайники и еще раз накрепко затвердить их местоположение. Мы также хотели удостовериться, что наше место высадки осталось незамеченным. Мы нашли удобное место для секрета и устроились там на день (мы никогда не передвигались днём – если только нас к этому не вынуждали обстоятельства). Мы пока еще толком не понимали, что собой представляет окружающая обстановка, и, к тому же, нам предстояло выяснить, какова численность враждебно настроенных сил в округе.
      С наступлением рассвета округа ожила. Мы не могли видеть всё, но, прислушиваясь к звукам разной живности и к долетавшим до нас шумам, производимым местным населением, мы прикинули, что находимся довольно далеко от ближайшего поселения. Днём мы слышали шум проезжавших вдалеке машин и, сверившись с картой, установили, что они ехали к востоку от нас, по дороге Вилла Арьяга. Несколько раз над нами пролетали самолёты. Как только солнце залило светом окружающую местность, я первым делом прикинул пути подхода и пути возможного отступления.
      Во время выполнения таких заданий, один из пары всегда обязан бодрствовать. Даже находясь в самой дикой и необитаемой глуши, мы не могли позволить себе расслабиться. Мы жили в постоянном страхе того, что нас обнаружат – поскольку это действительно могло случиться в любую секунду. Выполнение таких операций, сопряженных с чрезвычайным риском, означает, что малейшая ошибка может привести к гибели или плену. От разведчика требуется особая дисциплинированность – молча проводить в укрытии целые дни, порой в самом неудобном положении. Огромную опасность для нас представляли охотники. По своей природе они передвигаются бесшумно и проводят долгие часы в тишине, наблюдая за передвижениями дичи. Невеш отлично разбирался в поведении местного населения и в шумах, доносившихся из деревень. У него был природный дар – предсказывать, что будут делать местные. В конце концов, он сам был ангольцем и рос в подобной обстановке. Ближе вечеру я немного успокоился и закусил сэндвичем с ветчиной (я успел его спасти, прежде чем до бутерброда добрались муравьи). Мы несли с собой запас свежих фруктов и сэндвичей – на первые дни пребывания. Спустя несколько дней Дэйв сообщил нам, что Тима и Кеннета засек один местный охотник.
      Между собой мы общались только жестами или же с помощью тихих глухих звуков. Что касается связи с оперативным штабом, то она осуществлялась с помощью КВ-радио. У нас также имелись при себе УКВ и УВЧ радиостанции для связи с самолетом. На случай если оперативный штаб не получал от нас сообщения, имелись определенные процедуры – в частности, ночью, в обговоренное время в район где действовала группа, высылался истребитель «Импала». Мы слушали наши УКВ и УВЧ приемники и с помощью простого кода сообщали пилоту о случившейся с нами проблеме. Все сообщения передавались и принимались кодированными – их зашифровывали с помощью т.н. «одноразового блокнота». Хотя шифровка/дешифровка и отнимала изрядное время, но за эту сферу деятельности мы были спокойны – если враг и сумеет перехватить наше сообщение, то взломать шифр у него точно не получится. При развертывании и настройке радиостанции мы следовали заранее установленной процедуре – ее придумал Дэйв, с тем расчетом, что противник не сможет засечь нас, даже если будет использовать направленный пеленг. У противника в распоряжении находилось высококлассное оборудование для радиоперехвата, обслуживали которое специалисты из ГДР.
      Мы также разработали систему определенной подачи сигналов нашему главному штабу – на тот случай если нас возьмут в плен. Мы знали, что очутившись в плену, рано или поздно нас покажут по телевидению – или же опубликуют в газетах наши фотографии. Так что мы в этой ситуации сможем дать знать командованию о себе подмигиванием либо же облизыванием губ против часовой стрелки и т.д. – с тем, чтобы передать такими сигналами определенные важные сведения. Кроме того, существовала система подачи сигналов с помощью объявлений в журналах или рекламных сообщений по радио. Среди нашего снаряжения на случай ЧП, мы оба имели по капсуле с мышьяком. Я часто думал, до каких пределов я должен дойти, чтобы ее использовать – что это будет: неотвратимое пленение или надвигающаяся гибель? Я сомневаюсь, что я смог бы себя лишить жизни.


gorgona

ЮАР || Малые разведгруппы спецназа ЮАР || Андре Дидерикс || Часть II

Оригинал взят у tiomkin в ЮАР || Малые разведгруппы спецназа ЮАР || Андре Дидерикс || Часть II



      Спали мы всегда в обуви, а спальные мешки никогда не застегивали до конца. Ботинки мы снимали только ночью на недолгое время, чтобы дать ногам отдохнуть и подлечить их. В нагрудной и боковой «разгрузках» находились боеприпасы, навигационное оборудование, радио, набор для выживания, водяной НЗ, пайки, аптечка экстренной помощи и катушки с отснятой плёнкой. Эти «разгрузки» также постоянно находились на нас – мы их никогда не снимали, даже на время сна. Кроме того, при нас постоянно находились карты, блокноты, шифры и таблица радиочастот – опять же мы не расставались с ними никогда, бодрствовали мы или спали. В нагрудном кармане рубашки я имел при себе карманную Библию и отпечатанную на шелке карту местности на тот случай если придется бежать. Находиться во всем этом обвесе, а тем боле спать в нем, было страшно неудобно – но спустя несколько дней я к этому привык. Я знал, что если меня засекут, или если мы окажемся под огнем, то моя жизнь будет зависеть именно от этого аварийного снаряжения. Мы очень жёстко соблюдали все эти правила и никогда не допускали исключения.
      Мы стали сущими кудесниками в вопросе приготовления вкуснейших блюд на нашей газовой плитке. Горячую пищу мы могли себе готовить лишь тогда, когда твердо были уверены, что нас никто не увидит и мы можем без опаски использовать плитку. Мы предпринимали различные меры, чтобы никто не услышал шум от горящего газа и не учуял запаха готовящейся еды. Если же обстановка не способствовала тому, чтобы использовать газ, то мы питались специальной едой из пайков, которую не требовалось разогревать и которая, соответственно, не давала запахов.




Collapse )
gorgona

Ох, да не спеши ты нас хоронить… Теперь прямая ссылка на серию

Ох, да не спеши ты нас хоронить… Теперь прямая ссылка на серию

Спешите видеть. Просмотр бесплатный целых 30 дней.Фтыкать прямо в картинку

Posted by Вадим Давыдов on 24 авг 2010, 21:52

from Facebook